Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

Сердце Хелспиры заколотилось, словно военный барабан. Не понимая, что в ней взыграло сильнее — опьяняющая перспектива стать героем или отвращение при мысли об убийстве Бена — она знала лишь одно: верность есть верность. И две вещи были очевидны: королева Саэлин ясно дала понять, что не потерпит вреда своему старому немертвому другу со стороны стражи, да и сама Хелспира пообещала Кошачьему Глазу ровно то же самое. Движимая долгом, она вышла из тени, впившись взглядом в баронета Роуэна.

— Баронет, скажите мне, что мои уши меня обманывают.

Все четверо вздрогнули от её внезапного появления.

— Демон? — Плечи Роуэна расслабились, но гримаса отвращения осталась. — У нас частная беседа, страж.

Хелспира осталась непоколебима.

— При всем уважении, баронет Роуэн, Кошачий Глаз ясно дал понять, что обратится против вас — и, вероятно, против всей Красной Стражи, — если вы причините вред Бену. Я знаю, это не мое дело, но настоятельно советую не…

— Он также говорил, что нежить почти невозможно идентифицировать в пылу битвы, — перебил её Роуэн. — Раз уж вы так смело вторглись в этот разговор, скажу прямо: тому скелету будет очень легко попасть в «трагический несчастный случай».

— Вы безумны? Кошачий Глаз едва не убил вас в Большом… — Она осеклась, осознав, что её тон недостаточно почтителен. Хелспира прочистила горло, пересиливая неприятное чувство в желудке. — Я хотела сказать, он почти убил вас, сэр.

Казалось, баронет проглотил бочку с маслом и огнем и вот-вот взорвется. Несмотря на напряженную позу, он ответил с пугающим спокойствием:

— Время показало, что впереди будет еще немало стычек. В хаосе боя мы спишем гибель скелета на приспешников Вессика. Если мы направим гнев Кошачьего Глаза на самого Вессика, угроза будет устранена еще до заката.

— Но королева Саэлин… — Хелспира покачала головой. — Я знаю, она признавала, что было бы проще, если бы силы Кошачьего Глаза не были связаны поддержанием жизни Бена, но нежить он или нет, он все еще её друг. Если вы пойдете на это, и она узнает, что вы натворили…

— Я готов отдать жизнь за нашу королеву, — пророкотал баронет Роуэн. — Она восхитительный правитель, но её преданность богине Тиагон оставила её с одним изъяном: она не может быть мечом, разящим своих врагов. Зато можем мы.

— Но Бен нам не враг, — возразила Хелспира.

— С какой стати ему оставаться здесь, когда столь многие пали из-за того, что он продолжает существовать? — Ноздри Роуэна раздулись, а приглушенный шепот сменился неуравновешенной яростью. Грудь баронета вздымалась от рваного дыхания, пока он медленно разжимал сжатые в кулаки пальцы. — Любой, кто мешает безопасности Ниллмаса, — наш враг. Когда ты умоляла меня принять тебя в Красную Стражу, ты говорила, что хочешь стать героем для своего королевства. Вот твой шанс.

Герой. От этого слова пульс Хелспиры участился. Баронет не бросал слов на ветер; он обладал огромным влиянием в замке королевы. Вероятно, именно это влияние спасло его от суровых последствий после того, как он напал на Бена в Большом зале, но она сомневалась, что он дважды удостоится такой милости.

Однако предать Бена — её союзника-чудовище, такого же изгоя среди людей, — это было немыслимо. Особенно учитывая, что он был одной из первых душ, проявивших к ней доброту.

А еще была её клятва Кошачьему Глазу. Давая это обещание, Хелспира даже не подозревала, что Бену действительно угрожает опасность со стороны Красной Стражи.

— Это возможность для всех вас, — Роуэн указал на каждого из собравшихся, закончив на Хелспире. — Я не могу сделать это сам. Кошачий Глаз следит за мной как ястреб. Это освобождает вас, чтобы выступить за корону и королевство. А теперь идите. И ни слова об этом никому, если только вы не доверяете им свои жизни.

Хелспира отшатнулась, когда остальные пронеслись мимо нее. Вскоре в тусклом переулке остались только она и баронет Роуэн.

Какое же это было тревожное чувство.

Желая поскорее уйти, Хелспира сделала шаг прочь. Она успела пройти всего два шага, прежде чем рука баронета Роуэна легла на её плечо, останавливая её.

— Если хотя бы слово из того, что мы обсуждали, достигнет чьих-то ушей, — прошептал он, буравя её взглядом, — твоя карьера в Страже будет окончена. Я сделаю так, чтобы тебя и твоих родителей выбросили обратно в ту самую яму, из которой вы вылезли. Поняла?

Распороть его. Выкрасить этот переулок его кровью.

Хелспира стиснула зубы. Хотя она часто подпиливала когти, чтобы не выделяться, сейчас было бы невероятно легко выцарапать эти маленькие карие глазки. Она умерила нарастающую ярость медленным выдохом.

— Верите или нет, я тоже хочу лучшего для Ниллмаса, баронет.

— Хорошо. — Он поспешно отпустил её, вытирая ладонь о свои доспехи. — Я с трудом видел пользу от вашего брата в рядах стражей, но такая отвратительная задача, кажется, создана специально для демона. Твое участие может стать восхитительным сюрпризом. Не упусти эту возможность.

Хелспира прикусила щеку изнутри с такой силой, что почувствовала вкус крови. Это был единственный способ удержаться от того, чтобы не сказать лишнего.

— Кошачий Глаз собирается допросить одного из людей Вессика. Они у бронзовой лошади. Он надеется, что мы получим сведения о местонахождении Вессика.

Баронет Роуэн кивнул и пригладил волосы.

— Лучшая новость за весь чертов день.

Не желая двигаться, она смотрела, как он уходит. Хелспира никогда не питала иллюзий, что сразу впишется в этот маленький человеческий мирок, но думала — надеялась, — что однажды сможет доказать свою ценность.

«Он просто хочет лучшего для Ниллмаса, — напоминала она себе, выпрямляясь. — Того же, что и ты».

Даже если у него дерьмовый способ это показать, баронет — не плохой человек.

Люди добры. Ниллмас добр. Она верила в это всей душой.

Она была обязана верить.

Заставляя себя двигаться вперед, Хелспира побрела сквозь толпу к бронзовой лошади. Горожане казались двигающимися в замедленной съемке, не более чем призрачные тени и искаженные голоса. Долг вел войну с этикой, и как только она решила, что убедила себя в правоте баронета Роуэна — что смерть Бена необходима, что Кошачьего Глаза можно обманом заставить обрушить всю мощь его сил на Вессика, как только он оставит безнадежную попытку бросить вызов смерти, — она заметила его в толпе. Кошачий Глаз толкнул Бена локтем, сказал что-то, чего она не расслышала, и широко улыбнулся.

Он выглядел таким счастливым.

Роуэн стоял рядом, невозмутимый, скрестив широкие руки на груди, и на его лице не было ни тени задуманного предательства.

B’yehnz, ее сейчас стошнит. Как она вообще оказалась в такой