Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

— Раз уж мы заговорили о стали в грудине, лучше возьми и это. — Хелспира нагрузила его руки кирасой, кивнув на пустоту между ребрами. — Что-то мне подсказывает, что ты захочешь это защитить.

— Это уж точно, — согласился он, кивнув. — Из всего, что я делал в своей жизни, умирать — самое паршивое.

Пока Бен облачался, Кошачий глаз подошел ближе.

— Ну надо же, посмотрите на тебя: чемпион Стражи Бенджамин Риз. Совсем как в старые доб…

Тяжелая кольчуга, с грохотом рухнувшая ему на плечо — неожиданный «подарок» от баронета Роуэна — оборвала его на полуслове. Кошачий глаз выругался, едва не подогнувшись в коленях, в то время как баронет расплылся в самодовольной ухмылке.

Кряхтя, Кошачий глаз позволил доспехам с лязгом повалиться на пол.

— Кровью и костями клянусь, Роуэн! — Он отряхнул плечи, испепеляя баронета взглядом. — Это еще что за чертовщина была?

— Кольчуга, — буркнул баронет. — Королева Саэлин хочет, чтобы ты оставался в живых.

— Защищать меня — работа Бенджамина.

— Э-э… — В голосе Бена, возившегося с пряжкой, прозвучала неуверенность. — Может, тебе стоит взять кольчугу? Я не то чтобы отлично справился с тем, чтобы уберечь тебя, когда мы в последний раз столкнулись с Вессиком.

— Ты справился отлично. Я умер всего один раз. — Кошачий глаз вздохнул, нагибаясь, чтобы поднять кольчугу. — Но если это тебя успокоит, я потерплю её.

Между тремя мужчинами проскочила искра нескрываемого напряжения. Хелспира плотно сжала губы от беспокойства. До тех пор, пока эти мелкие игры не перейдут на поле боя, она будет их терпеть. А даже если и перейдут…

Ничто не остановит её от защиты Вайнпула, королевы, королевства, её дома — до последнего вздоха.

Следующие мгновения превратились в размытое пятно. Адреналин и выучка позволили остальным Красным Стражам подготовиться за секунды: не менее пятидесяти мужчин и женщин зашагали вверх по ступеням оружейной и вышли за двери замка. Где-то там, в наполненном дымом воздухе, другие стражи вели войну против захватчиков, и лязг металла о металл смешивался с далекими криками боли и ужаса.

Баронет Роуэн встал во главе отряда, Кошачий глаз — рядом с ним.

— Ну, — баронет сделал жест рукой, как всегда циничный, — показывай путь, всемогущий некромант.

— Нет-нет. — В воздухе стояла вонь горелой плоти, и Кошачий глаз повторил позу баронета. — После вас.

С высокомерной ухмылкой баронет скрестил руки на груди.

— О? Неужели «Сияющий кошачий глаз во тьме смерти» боится возглавить эту атаку?

— Разве я похож на бойца передовой? — пробормотал Кошачий глаз. — Я заклинатель, Роуэн. Меня может сбить с ног даже порыв ветра.

— Честно говоря, — вставил Бен, — это чудо, что он вообще еще ходит с той кольчугой, которой ты его нагрузил.

Хелспира закатила глаза.

— О, ради всего… — Не проронив ни слова и не дожидаясь разрешения, она рванула вперед с обнаженным мечом. На их глупости не было времени. Если она не поторопится, враг продвинется дальше. Это было недопустимо. Не тогда, когда на пути их разрушения стоял приют и жизни её родителей.

Бег вперед казался замедленным. В хаосе она заметила человека с ржавым мечом в руках. Друг или враг? На решение были лишь секунды.

Вспороть его.

Её демонический инстинкт, как всегда, жаждал смерти. Хелспира редко была с ним согласна, но когда этот человек двинулся на кричащую женщину, прикрывающую собой маленького ребенка, она поняла: он должен умереть.

Она не находила удовольствия в смерти. Она видела слишком много её в Хтонии. Бессмысленная резня, сменяющаяся новой бессмысленной резней. Но если демонам было суждено стать орудиями уничтожения, она, по крайней мере, направит этот дар на тех, кто угрожает её покою. И она сделает это самым «человечным» способом из возможных.

В конце концов, сталь куда менее ужасна, чем истинная демоническая ярость.

Прыгнув между горожанами и целью, Хелспира вонзила меч в плоть. Сталь прошла от живота до позвоночника, повергнув противника. Кровь мужчины едва успела коснуться булыжников мостовой, как она, сделав пируэт, одним широким взмахом отсекла ноги двум нападавшим мертвецам.

— Черт, Хелс, оставь хоть что-нибудь для меня, — раздался бесплотный голос Бена, в то время как он вогнал свой меч в грудь очередного противника. — Знаешь, прошло четыре года. Я немного заржавел.

Она улыбнулась, вытирая пот со лба.

— Я чую разложение со стороны кожевенной мастерской. Не сомневаюсь, там полно нежити. Составишь компанию?

— Я бы с радостью, но… — Бен оглянулся через плечо, — я не могу отходить далеко от Сикраса. Он лишь раз сражался без полной отдачи своих сил, и… Скажем так, мне нужно убедиться, что он не выкинет ничего идиотского.

Справедливое замечание. Хотя у Хелспиры были лишь поверхностные знания о магии после её коротких отношений с Сесилом, она быстро усвоила одну очень вескую причину, по которой лишь немногие жители Сиафары выбирали путь тауматургического1 искусства.

Магия давала, но она и забирала. Сесил рассказывал ей бесчисленные истории о цене определенных заклинаний. Когда отдача от одного произнесенного призыва могла стать разницей между простой головной болью и смертью, жизнь, посвященная магии, была поистине опасной игрой.

Сикрас

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ? УЖЕ?

— Да ладно вам, я даже еще ничего не наколдовал, — крикнул Сикрас в пустоту неба, обращаясь к богам или к кому угодно, кто мог его услышать.

Да плевать. Если его тело решило взбунтоваться, он хотя бы даст ему на то вескую причину.

Прислонив косу к груди, чтобы освободить пальцы, он согнул их и исполнил серию заученных движений — точную хореографию для призыва теневых клинков. Оставалось лишь добавить вербальный компонент и…

— Lepides skion.

Серо-зеленый дым поднялся с земли, подобно туману, смешиваясь с хлопьями пепла и искрами углей. Дымка приняла смутные очертания кинжалов — до смешного маленькая коллекция из трех штук закружилась вокруг Сикраса, словно медленный циклон.

А затем пришла отдача.

Щелчки, треск и разрывы в венах ощущались как мелкие взрывы; каждый из них вырывал из-за сжатых зубов Сикраса болезненный стон. С бешено колотящимся сердцем он прижал руку к груди, пытаясь прийти в себя и перевести дыхание.

Боги, даже три теневых клинка едва не поставили его на колени. Позор.

Приученный держаться в поле зрения Бенджамина, Сикрас рванулся к неясной фигуре, в которой, несмотря на головокружение, похитившее уверенность в каждом шаге, узнал своего зятя. Свет пожаров искажал тени горожан и врагов, и Сикрас ждал, когда зрение сфокусируется. Это был единственный способ убедиться, что его эфирные клинки вонзятся в ноздри врага, а не перепуганного гражданского.

Но черт возьми, эта