Невидимка для босса - Ольга Граф

— Ты держишь меня за талию. Мы уже мешаем друг другу. Привыкай.

Его ладонь на моей талии стала чуть плотнее. Камера это увидит. Журналист тоже заметил — уголок его губ дёрнулся.

— Располагайтесь, — сказал Вяземский, показывая на гостиную. — Здесь достаточно света.

Пока оператор возился со светом, мы сидели на диване и делали вид, что нам комфортно. На самом деле внутри у меня всё вибрировало от напряжения. Этот человек, этот журналист, смотрел на нас слишком внимательно. Он не просто брал интервью — он охотился.

— Марта, расскажите немного о себе, — начал он, когда камера зажглась красным. — Чем вы занимались до того, как встретили Кирилла?

— Достаточно, — ответила я. — Чтобы знать, где лежит кофе и как быстро Вяземский выходит из себя, если что-то идёт не по плану.

Журналист рассмеялся. Вяземский рядом со мной даже не дрогнул.

— Кирилл Александрович, а вы? — продолжил журналист. — Как вы относитесь к тому, что ваша девушка так свободно комментирует ваш характер?

— Я отношусь к этому... терпимо, — сказал Вяземский.

— Терпимо? — переспросил журналист.

— Это он так шутит, — вставила я. — У него чувство юмора, как у швейцарских часов — точное, но не всем заметное.

— А вам заметное?

— Я научилась читать по движению бровей, — сказала я. — Когда левая чуть выше правой — значит, он сдерживается, чтобы не ответить. Когда правая выше левой — значит, я выиграла.

Журналист засмеялся. Вяземский рядом со мной чуть заметно покачал головой.

— Вы хорошо смотритесь вместе, — заметил журналист.

— Мы не смотримся, — ответил Вяземский. — Мы... существуем в одном пространстве. И это требует дипломатии.

— Он имеет в виду, что я его бешу, — уточнила я. — Но он терпит. Потому что без меня скучно.

— Скучно — это мягко сказано, — пробормотал Вяземский.

Журналист посмотрел на нас с интересом.

— А если серьёзно? — спросил он. — Как вы познакомились? Где это было?

Вяземский посмотрел на меня — не как начальник, а как партнёр по сцене. И дал мне старт.

— Хорошо, — сказала я. — Только сразу предупреждаю: он рассказывает так, будто даже чувства у него по графику.

— Это неправда, — сказал Вяземский спокойно.

— Конечно, — кивнула я. — И тысяча одна роза тоже сама себя заказала.

— Тысяча одна роза? — переспросил журналист.

— Это личное, — ответил Вяземский.

— Это красиво, — поправила я. — Но он стесняется.

Мы рассказали историю — живо, с подколами, с теми маленькими моментами, которые выглядят правдой даже в легенде: как он подошёл на мероприятии, что его зацепило, почему он не отпустил, почему я согласилась, как он пытался «держать лицо», а у меня это лицо вообще не предусмотрено инструкцией.

— Это было на декабрьском благотворительном сборе, — сказал Вяземский. — Закрытое мероприятие, очень камерное.

— На декабрьском? — переспросил журналист. — Интересно.

Он говорил мягко, но я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Да, — подтвердила я. — Там было немного людей, но атмосфера...

— Забавно, — перебил журналист.

Он улыбнулся. И эта улыбка была уже не про «интересно».

Она была про проверку.

— Почему? — спросила я легко, всё ещё сидя с Вяземским в обнимку, всё ещё не отступая ни на миллиметр. Но внутри уже нарастала тревога.

Журналист посмотрел на нас и произнёс мягко, почти дружелюбно:

— Я тоже был на декабрьском закрытом сборе.

Пауза повисла в воздухе тяжёлая, как бетонная плита. Захотелось закрыть глаза и куда-то провалиться, но деваться было некуда. Приходилось ждать.

— И у меня очень хорошая память на лица, — добавил он.

Он наклонил голову.

— Я вас там не видел.

Глава 12. На грани

— Я вас там не видел.

Журналист сказал это спокойно. Без нажима, без акцента. Так говорят не для того, чтобы поймать — так говорят, чтобы посмотреть, кто первым дёрнется. Профессиональный приём. Классика жанра. Сначала ты создаёшь иллюзию безопасности, а потом — раз! — и смотришь, как твой собеседник закапывает себя сам.

Я не дёрнулась.

Сидела рядом с Кириллом, чувствуя его руку у себя на талии — не как жест, не как роль, а как факт. Он не прижимал, не удерживал. Просто был. Ладонь тёплая, тяжёлая, спокойная. И это неожиданно помогало держать лицо лучше любого плана. Потому что когда ты знаешь, что кто-то рядом — не для галочки, а по-настоящему, — провалиться уже не так страшно.

Я улыбнулась — легко, будто услышала что-то вполне ожидаемое. Будто он сказал «какая сегодня погода» или «не хотите ли кофе».

— Конечно не видели, — сказала я. — Было бы странно, если бы видели.

Журналист приподнял бровь. Не резко. С интересом. Как человек, который только что наткнулся на что-то неожиданное в привычном маршруте.

— Почему?

Я пожала плечами, как пожимают их люди, которые не собираются оправдываться. Которым вообще нечего доказывать.

— Потому что я почти не была в зале. Я не люблю толпу на закрытых вечерах — там слишком много взглядов, слишком мало воздуха. Люди смотрят, оценивают, считают. Мне это быстро надоедает. Я вышла на террасу почти сразу.

Я говорила спокойно, без скорости, позволяя словам лечь естественно — как будто вспоминаю, а не сочиняю. Как будто это правда. А в том, что касается моих ощущений — так оно и было. Я действительно не люблю толпу. Я действительно вышла бы на террасу, если бы там была. Просто в тот раз меня там не было.

Но детали — дело наживное.

Журналист перевёл взгляд на Кирилла.

— Кирилл Александрович?

Он даже не повернулся сразу. Секунду смотрел вперёд — куда-то в окно, на деревья, на вечерний свет — и только потом кивнул. Спокойно, без лишней торопливости. Люди, которые спешат с ответами, всегда вызывают подозрение.

— Я тоже был не в зале. Разговаривал с организаторами. Потом вышел на воздух.

Он сказал это ровно. Не защищая меня. Не подчёркивая. Просто подтвердил, будто мы говорили о погоде. О том, что было вчера на ужин. О чём-то неважном.

— Марта уже была там, — добавил он следом.

Эта фраза прозвучала как точка. Не в споре — в теме. Как закрытая дверь, за которую уже не нужно заходить.

Журналист задержал взгляд, будто примерял сказанное на вкус. Потом усмельнулся.

— Понимаю. Закрытые мероприятия редко выглядят так, как их потом вспоминают. Все эти улыбки, позирование, светские разговоры — иногда хочется просто выдохнуть.

— Особенно если ты туда пришёл не за светской жизнью, — сказала я.

Он улыбнулся шире. В глазах зажглось что-то похожее на азарт.

— А за чем?

Я повернула голову к Кириллу — не специально, просто так вышло. Просто в этот момент мне захотелось на него посмотреть. Проверить, что он там. Что с ним.