Фермер для городской. Стратегия очарования - Ксюша Федотова

Григорий проснулся почти сразу, словно почувствовав ее уход. Он потянулся, сонно и тепло улыбнулся ей, потянувшись для утреннего поцелуя, но Вика резко отстранилась.

— Гриша, — её голос прозвучал неестественно твердо и сухо. — Нам нужно поговорить. Серьезно. Садись.

Фермер мгновенно подобрался, сонную расслабленность как рукой сняло. В его глазах заметалась тревога.

— Вик... Прямо с утра? Что случилось?

— Да, прямо с утра. — Она глубоко вдохнула, собирая остатки гордости. Посмотрела ему прямо в глаза и, не давая себе времени передумать, спросила: — Это правда, что ты начал встречаться со мной только ради того, чтобы забрать мой участок?

Слова упали между ними сокрушительным, тяжелым ударом. Григорий в секунду побледнел. Его лицо окаменело, он открыл рот, но не смог вытолкнуть ни звука. Этот сильный мужчина выглядел так, будто его застали врасплох под прицелом автомата.

— Вика... послушай, всё совсем не так... — наконец хрипло выдавил он.

— Гриша, — безжалостно перебила она. — Просто ответь. Да или нет?

— Вика, я могу объяснить...

— Да или нет?! — сорвалась она на крик, чувствуя, как на глазах закипают слезы.

Григорий медленно опустил голову, не выдержав ее взгляда. И тихо, почти беззвучно произнес:

— Да.

Вика замерла. В этот момент внутри нее окончательно обрушилось всё, что она так бережно пыталась построить последние дни. Вся ее вера в людей, вся надежда на новую жизнь в этом богом забытом Кыше раскололась на мелкие осколки.

— Зачем? — прошептала она, давясь слезами. — Неужели всё... всё это было только из-за чертовой земли?

— Это не моя идея была! — Гриша вскинул на нее умоляющий, отчаянный взгляд. — Мне Витька этот план дурацкий подсунул! Сказал, раз ты упрямая городская, надо по-другому заходить... А я, дурак, согласился! Но это только сначала было, Вика! Потом всё изменилось, клянусь тебе! Я полюбил тебя. По-настоящему полюбил!

— Ясно, — ледяным тоном отрезала она. — Всё с тобой ясно.

Не слушая больше ни слова, прямо в одной ночной сорочке, Вика вылетела из его дома. Григорий выскочил следом. Он бежал за ней по мокрой от росы траве, пытался поймать её за руку, что-то кричал, но она не оборачивалась. Вика проскочила брешь в заборе, вбежала в свои сени и с грохотом захлопнула тяжелую дубовую дверь прямо перед его носом.

Задвинула засов. Закрылась на все замки.

Снаружи Григорий отчаянно колотил кулаками в дерево:

— Вика! Открой, прошу тебя! Послушай меня! Я всё исправлю, слышишь? Мне плевать на эту землю! Я люблю тебя!

Но она закрыла уши руками. Опустившись на край кровати, Вика тупо уставилась в стену. В душе бушевала черная, холодная пустота.

«Как я могла снова так глупо, так дешево облажаться? — крутилось в голове. — Венец безбрачия, видимо, решил устроить надо мной персональное шоу. Предыдущие кавалеры хотя бы просто скрывали, что женаты. А этот превзошел всех. Разыграл целый спектакль с привидениями ради куска земли... Настоящий клад, а не мужчина».

Злость на саму себя смешивалась с невыносимой обидой. Хуже всего было то, что она действительно успела его полюбить. Успела нарисовать в голове их тихую деревенскую сказку.

А Виктор? Она ведь знала, чувствовала, что этот участковый — мутный тип. Вся его навязчивая помощь, советы, доброта — всё это было частью одного большого, циничного плана по отъему земли у городской сироты.

Стук за дверью не прекращался. Гриша продолжал звать ее, и в его голосе слышалось столько неподдельного отчаяния, что Вика на секунду засомневалась. Может, открыть? Может, дать ему договорить?

Она решительно подошла к двери и резко распахнула ее. Григорий, тяжело дышавший на пороге, осекся на полуслове.

— Почему ты не сказал, что был женат? — в лоб спросила она.

Гриша растерялся еще сильнее. Его плечи опустились.

— Откуда... откуда ты знаешь? — выдохнул он.

— Я встретила её вчера у твоих ворот, — холодно ответила Вика. — Зачем твоя жена приезжала, Григорий?

— Да я не знаю! — он в отчаянии взъерошил волосы. — Вещи какие-то старые забрать... Ничего важного! Мы с ней сто лет как не живем вместе, Вика! Мы разведены официально! Если ты из-за этого...

— Получается, ты соврал мне дважды, — тихо, со свистом выдохнула она. — Сначала про участок. Потом про жену. Промолчал — значит, соврал.

— Да не врал я про Таню! — взорвался Григорий. — Просто не говорил, потому что прошлое это! Оно значения не имеет! А про участок... Вика, да пропади он пропадом, этот кусок грязи! Мне только ты нужна, слышишь?! Только ты!

— Я всё поняла, Гриша. Свободен.

Она закрыла дверь перед его лицом и снова задвинула засов. Снаружи еще какое-то время слышались его приглушенные удары и мольбы, но постепенно всё стихло. Вика подошла к окну и увидела, как Григорий, сгорбившись и повесив голову, медленно бредет обратно к своему дому.

Она опустилась на диван и закрыла лицо руками. Перед глазами вдруг отчетливо всплыл образ Максима. Как он стоял перед ней на коленях в ее московской квартире, как умолял простить, звал замуж и обещал бросить жену...

«Может... может, предложение Максима было не таким уж плохим? — промелькнула дикая, малодушная мысль. — Там хотя бы правила игры были понятны».

Но Вика тут же мысленно дала себе пощечину.

«Да что я такое несу? Он точно так же врал! Они все врут! Абсолютно все!»

Она обхватила колени руками и замерла, глядя на лежащий на столе конверт с документами на землю. Из глаз беззвучно текли горячие слезы, оставляя влажные дорожки на щеках. Сюрприз удался. Подарок, который она так и не подарила, теперь казался ей памятником ее собственной глупости.

Она не знала, как жить дальше. И что со всем этим делать.

Глава 15. Точка невозврата

Григорий вернулся в свой пустой дом. Оглушительная деревенская тишина мгновенно навалилась на плечи, сдавливая виски. Он закрыл дверь, прислонился к ней лбом и тяжело, со свистом выдохнул. В груди саднило так нестерпимо, будто туда вогнали ржавый штык. Или элитный бык Миша со всего маху протаранил его своими крутыми рогами прямо под дых. Гриша не знал, что хуже. Физическую боль он бы вынес не поморщившись, но эта, глухая и удушающая, выворачивала ребра наизнанку.

Он судорожно вытащил из кармана телефон и набрал номер Тани. В трубке потянулись бесконечные, издевательски длинные гудки. Она не брала. Он набрал снова, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость, — тот же результат. Григорий сжал кулак так, что побелели костяшки, и со всей силы швырнул мобильник на старенький диван. Телефон спружинил и уткнулся