Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга - Татьяна Этерра

— Теперь я готов к свадьбе, — заявил он. — Я заряжен любовью и мукой.

---

Церемония проходила в пекарне — той самой, где Василиса провела столько ночей, месила тесто и искала себя. Её украсили гирляндами из сушёных яблок и свежими цветами, которые Агафья принесла с утра. На окнах висели венки из трав, а по углам стояли маленькие свечи в тыквах, создавая уютный полумрак.

В центре стоял длинный стол, ломившийся от пирожков, булочек, пирогов с капустой и яблоками и огромного каравая, который Василиса испекла накануне. Пахло мукой, корицей и счастьем.

Старейшины сидели в первом ряду на деревянных скамьях, сохраняя суровое выражение лиц. Их мантии были выглажены, а бороды расчёсаны. Но было заметно, что они тронуты. Главный из них даже украдкой вытер уголок глаза, когда Василиса вошла.

Элис стояла рядом с ней в качестве свидетельницы — в голубом платье, которое идеально сочеталось с её глазами. Химера, в своей синей бабочке, сидел на краю стола и смотрел на всех с умным видом, время от времени поворачивая голову к каждому гостю, будто оценивая их наряды.

Эдгар ждал её у алтаря — простого деревянного стола, украшенного свечами и колосьями пшеницы. На нём была чёрная форма, но с золотой вышивкой, которая переливалась при свете. Он выглядел счастливым и чуть растерянным — будто не до конца верил, что этот день настал.

— Ты красивая, — сказал он, когда Василиса подошла.

— Ты тоже, — ответила она, чувствуя, как сердце замирает.

— Я тоже красивый, — сказал Пряник, усаживаясь на стол рядом с Химерой. — Но я не хочу отвлекать внимание от вас. Я буду сидеть здесь и есть пирожки. Это моя жертва ради вашего счастья. И я готов на неё пойти.

Василиса улыбнулась, и церемония началась.

Главный старейшина произнёс речь о Хранительнице Огня, о важности любви и о том, что пекарня — это тоже храм, в котором огонь служит людям, а не сжигает их. Его голос звучал торжественно, но просто, и Василиса чувствовала, как каждое слово оседает в её сердце.

Они обменялись кольцами — простыми золотыми обручами, которые Эдгар принёс ещё до совета. Василиса почувствовала, как кольцо согревает её палец, и поняла, что это момент, который она запомнит навсегда.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказал главный старейшина. — Хранительница и Хранитель. Огонь и тепло. Любовь и хлеб.

— А я — фамильяр, — прошептал Пряник, ни к кому не обращаясь. — Я тоже важный член этой семьи. Я даже важнее некоторых. Я — связующее звено между мукой и счастьем.

— Ты получишь пирожок, — шепнула Василиса, оборачиваясь к нему.

— Это лучше кольца, — согласился Пряник. — Я люблю тебя, Василиса. И Эдгара тоже люблю. И Химеру люблю. И пирожки. Всех люблю.

---

После церемонии начался пир.

Все веселились, ели, танцевали. Агафья, счастливая и заплаканная, поставила на стол огромный торт — трёхъярусный, с кремом и ягодами. Элис танцевала с молодым преподавателем зельеварения. Старейшины сидели за отдельным столом и пытались скрыть улыбки за строгими лицами.

Химера кружился вокруг гостей, создавая маленькие огоньки, которые парили в воздухе и исчезали с тихим хлопком. Пряник бегал от одного гостя к другому, проверяя, что никто не забыл оставить ему пирожок. Он был вездесущ — на столе, под столом, на плече у Агафьи, в миске с фруктами.

Но в самый разгар веселья Василиса почувствовала холодок. Он пробежал по спине, заставив её замереть прямо во время танца с Эдгаром. Свечи на столе мигнули, и по залу прошёл лёгкий сквозняк, хотя все двери были закрыты.

— Что случилось? — спросил Эдгар, заметив, как она напряглась.

— Я не знаю, — ответила она, оглядывая зал. — Мне показалось... кто-то смотрит на меня. Кто-то чужой.

Она оглядела зал. Все веселились, смеялись, ели. Никого подозрительного не было. Но холодок не исчезал.

— Я тоже чувствую, — сказал Пряник, подбегая к ней. Его глаза были широко раскрыты, а пучок стоял торчком. — Что-то не так. Пахнет... её духами. Старыми. Горькими. Как будто она здесь. Только что. Или всё ещё здесь.

Василиса сжала руку Эдгара. Она знала, что Серафима не оставит их в покое. Не после всего, что произошло. Она ждала своего часа.

— Мы не позволим ей испортить этот день, — сказал Эдгар, и его голос зазвенел сталью.

— Я готов к бою, — объявил Пряник, вставая на задние лапки и сжимая кулачки. — Я укушу её за нос. Только скажите, и я это сделаю. Даже если она будет не одна. Я кусаю всех. Я умею кусаться. Это мой скрытый талант.

Василиса улыбнулась, но холодок не исчезал. Она знала: Серафима ждала. Но сегодня она не даст ей испортить их счастье.

— Давайте танцевать, — сказала она, протягивая руку Эдгару. — Мы заслужили этот день. И она не отнимет его у нас.

Эдгар взял её руку, и они вышли в центр зала. Все расступились, и начался их первый танец. Музыка играла, свечи горели, а Василиса чувствовала тепло его рук, его дыхание, его любовь. Она знала: что бы ни случилось, они справятся. Вместе. С Пряником и Химерой. С книгой и пекарней.

А в углу зала, за колонной, мелькнула тень. Длинная, чёрная, почти незаметная. Чей-то голос прошептал, едва слышно, будто растворяясь в воздухе:

— Мы ещё встретимся, Хранительница. Это ещё не конец.

Но Василиса не слышала этого. Она смотрела в глаза Эдгару и улыбалась. Пряник сидел на её плече, подпевая музыке. Химера кружился у их ног.

Свадьба продолжалась. И это было только начало.

ГЛАВА 17 В которой Василиса привыкает к новой жизни, Пряник замечает странности, а прошлое напоминает о себе

Первая неделя после свадьбы была похожа на сон. Тёплый, сладкий, с запахом корицы и свежего хлеба.

Василиса просыпалась в новой комнате — просторной, светлой, с большим окном, выходящим на сад академии. Солнечные лучи пробивались сквозь лёгкие занавески, и в воздухе витал аромат утренней свежести, смешанный с запахом муки, который всегда оставался на её руках. Рядом, на подушке, лежал Пряник, свернувшись калачиком,