Истинная для бывшего мужа-дракона - Рия Адри

Я открыла глаза.

— Жива.

Он выдохнул так, будто только что удерживал обвалившийся потолок.

— Больше так не делай.

Голос был ровным.

Слишком ровным.

— Не обещаю.

— Я понял.

Он хотел сказать ещё что-то. Я видела. Но вокруг нас был зал полного Совета, разбитое зеркало, судьи, свидетели, Малхар, которого золотые цепи выбросили обратно в собственное тело.

Верховный судья стоял у центрального круга.

Уже не спокойный.

Его мантия почернела по краям. Цепь на груди треснула. Лицо исказилось от боли и ярости. Впервые он выглядел не законом в человеческом облике, а человеком, который слишком долго прятался за законом.

— Она вмешалась в чужой мир, — сказал он. — Вы все видели. Она опасна.

Лаурис поднялась рядом с центральным столом. След на её горле снова кровоточил, но голос звучал громко:

— Мы видели другое. Верховный судья Малхар Тейн попытался занять тело свидетельницы в ином мире, угрожая жизни её матери и используя незаконный обратный узел.

— Ложь.

— Протокол открыт.

Ферра с нами не было, но Лаурис справлялась за двоих. Она подняла печать. Несколько судей верхнего ряда, уже освободившихся от золотых цепей, сделали то же самое.

Арвен помог мне сесть.

Только после моего кивка.

Его рука легла под локоть. Тёплая, твёрдая. Метка вспыхнула, но без боли. В ней больше не было Элиры. Только я. И это ощущалось непривычно обнажённо, будто между нами сняли последнюю защитную ткань.

Элира стояла в стороне с Марой. Новое тело держало её плохо, но она выпрямилась, увидев, что я очнулась.

— Вы вернулись, — сказала она.

— Да.

Мара плакала молча, прижимая к груди раненую руку.

— Мама жива? — спросила она.

— Да. И она знает.

Мара закрыла глаза.

— Хорошо.

Малхар поднял обе руки.

— Достаточно спектакля. Полный Совет должен принять решение немедленно. Пока эта душа не разрушила границы миров.

Старый судья с верхнего ряда произнёс:

— Решение не может принимать человек, обвинённый в попытке захвата тела.

— Я верховный судья.

— Ваша цепь треснула.

Эти слова разошлись по залу шёпотом.

Малхар медленно опустил взгляд на свою грудь. Золотая цепь действительно была расколота. Через центральное звено проходила тёмная линия.

Арвен увидел это.

И улыбнулся.

Очень холодно.

— Вот теперь закон будет интересным.

Малхар резко повернулся к нему.

— Дракон, молчите.

— Нет.

Арвен встал. Подал мне руку. Я приняла и поднялась рядом. Ноги дрожали, но я стояла.

Он не отпустил сразу. Я тоже.

— Я, Арвен Рейс, глава дома Рейс, заявляю обвинение против Малхара Тейна в покушении на истинную связь, незаконном использовании крови дракона, управлении судьями через подчинённые цепи, краже душ и попытке занять тело в ином мире.

— Вы пристрастны.

— Да.

Зал смолк.

Арвен продолжил:

— Я пристрастен, потому что одна из жертв — моя истинная. Это не отменяет фактов. Судья Лаурис даст закон. Элира Саан даст свидетельство. Орвин даст технику. Мара даст связь с иным миром. А я дам кровь, которую ты украл.

Он вынул нож.

Провёл по ладони.

Кровь упала на каменный круг Совета.

Серебряное пламя вспыхнуло.

На полу проявилась скрытая запись.

Символы, подписи, линии ритуала. Та самая схема, где использовали кровь Арвена. Только теперь рядом с именами возникло ещё одно место.

Хранилище полного Совета.

Лаурис побледнела.

— Ритуал проводился с доступом к центральному архиву.

— Без моего разрешения, — сказал один из судей.

— И без моего, — добавила женщина в зелёной мантии.

Малхар молчал.

Слишком долго.

Потом сказал:

— Архивы Совета закрыты для обвиняемых.

Арвен посмотрел на него.

— Значит, ты боишься, что там найдут.

Старый судья поднял печать.

— Требую вскрытия хранилища.

— Поддерживаю, — сказала Лаурис.

— Поддерживаю.

— Поддерживаю.

Голоса пошли по рядам.

Малхар сжал треснувшую цепь.

И тогда золотой свет ударил во все стороны.

Судьи закричали. Колонны задрожали. Зеркало моего мира вспыхнуло снова. На миг я увидела палату: мама, врачи, кулон на груди моего тела. Потом изображение исчезло, потому что Мара, вскрикнув, удержала путь и закрыла его собой.

Малхар побежал.

Не наружу.

Вниз.

К центральному архиву.

— За ним! — крикнула Лаурис.

Арвен уже двигался.

Я пошла следом.

Он резко обернулся.

— Ты остаёшься.

— Нет.

— Лина.

— В архиве обратный узел. Если вы ударите без меня, можете закрыть путь домой.

Его лицо стало жёстким.

— Тогда идёшь за мной. Шаг влево без слова — и я вынесу тебя на плече, даже если потом будешь читать мне лекцию о свободе.

Я посмотрела на него.

— Принимаю при условии смертельной угрозы.

— Там других не будет.

Мы побежали вниз.

Лестница к архиву была широкой, чёрной, с золотыми знаками на ступенях. Впереди мелькала белая мантия Малхара. За нами — Тирн, Лаурис, Самуил, Орвин под охраной, Мара и Элира. Да, Элира тоже пошла. На дрожащих ногах, держась за стену, но пошла. Никто уже не пытался запереть женщин “ради их же блага”. Видимо, все поняли, что бесполезно.

Внизу двери архива были открыты.

Малхар стоял в центре круглого зала, окружённый тысячами зеркальных пластин. Каждая хранила запись суда, договора, приговора. Вверху, под куполом, горело золотое сердце Совета — огромный кристалл закона.

В руках Малхара был обратный узел.

Маленький предмет из моего мира.

Не кулон.

Не браслет.

Телефон.

Мой старый телефон с треснувшим экраном.

— Вот что держит дорогу, — сказал он. — Последний якорь. Ваши сообщения, фотографии, голос матери, имя, привычки. Достаточно, чтобы вернуть вас. Достаточно, чтобы стереть.

Я замерла.

Он поднял телефон над золотым пламенем архива.

— Один шаг, дракон, и я брошу его.

Глава 18

Глава 18

Глава 18

Малхар держал мой телефон над золотым пламенем архива.

Треснувший экран отражал свет кристалла Совета. На чёрном корпусе был старый скол у угла. Я узнала его сразу. Телефон упал тогда на кухне, когда Виктор хлопнул дверью так сильно, что у меня дрогнули руки. Я помнила раздражение, трещину, мысль: надо отремонтировать. Потом авария. Потом другой мир.

Теперь эта маленькая вещь держала мой путь домой.

Не вся дорога, возможно. Но достаточно важная часть, чтобы Малхар мог сделать из неё нож.

Арвен остановился.

Все остановились.

В архиве было жарко от золотого кристалла и холодно от зеркальных пластин. В них отражались сотни наших лиц: моё — бледное, в теле Элиры; Арвен — с мечом и кровью на виске;