Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ах да… — Наталия тяжело вздыхает и откидывается на спинку дивана, приложив руку ко лбу. — Суд… Теперь придется ждать его…

— По крайней мере, от нас требуется только рассказать суду всю правду, — отмечает Терренс.

— Все равно ничуть не легче… Хотя понимаю, что должна через это пройти. Ибо от этого зависит то, посадят ли всех тех, кто причинил нам столько вреда.

— Вот и я о том же…

В воздухе воцаряется пауза, во время которой Терренс еще больше сгибается и уставляет взгляд в пол, а Наталия проводит руками по своему усталому лицу. Ну а через некоторое время в гостиную медленным шагом заходит Ракель, держащая в руках поднос с тремя чашками кофе и небольшой стеклянной емкостью с белоснежным сахаром.

— Вот кофе, — тихо говорит Ракель, и ставит поднос на журнальный столик. — Если хотите сахар, возьмите сколько нужно.

Быстро окинув всех грустным взглядом, Ракель тихо вздыхает, подсаживается к согнутому пополам Терренсу, приобнимает его за плечи и начинает мягко гладить по спине, прижимаясь к нему как можно ближе.

— Интересно, будет ли пресса писать и говорить о случившемся? — задается вопросом Терренс.

— Скорее всего, — тихо отвечает Ракель. — Ведь это – твой дядя, а ты далеко не безызвестный человек.

— Думаешь, они узнают, что это мой родственник?

— Не секрет, что все эти репортеры и журналисты знают все о знаменитых людях. Уверена, они уже давно вычислили, кто такой Майкл МакКлайф, и с кем он связан.

— Про вас они несомненно скажут, — уверенно говорит Наталия и решает взять чашку кофе с подноса. — А вот если они свяжут еще и мое имя с именем Майкла, то родители узнают об этом.

— Разве ты хочешь скрыть от них этот факт? — удивляется Ракель.

— Хотелось бы, но боюсь, что не получится, — пожимает плечами Наталия. — Родители наверняка беспокоятся за меня. Ведь меня четыре дня не было дома. Уверена, что они уже много раз пытались дозвониться, но так и не смогли.

— Не удивляйся, если завтра-послезавтра они будут стоять в дверях с чемоданами в руках.

— Значит, расскажу все как есть. Не буду выворачиваться. Я и так слишком долго лгала им и с трудом вымолила у них прощение за то, что вела себя так ужасно.

— Хорошо бы ты дала им знать, что произошло, до того, как они узнают обо всем из газет, Интернета или выпусков новостей.

— Если уже не знают. Мне кажется, что, это дело будет громким . За ним будут следить много людей. Одно упоминание фамилии МакКлайф уже произведет эффект бомбы.

— Здесь трудно поспорить, — соглашается Терренс, берет чашку с подноса и начинает пить кофе, надеясь, что это поможет ему немного взбодриться. — Раз в этом деле были замешаны такие люди, как я, Ракель и Эдвард, то дело точно будет громкое. К тому же, твои родители тоже известны в некоторых кругах… И это еще одна причина, по которой об этом должны рассказать всему миру.

— Значит, когда начнется первое заседание суда, то нас точно будут поджидать толпы журналистов и репортеров со всех каналов, — предполагает Наталия.

— Думаю, их не пропустят дальше крыльца здания суда. Сомневаюсь, что репортерам разрешат присутствовать на заседании. Если его сделают открытым для всех желающим, то там будет твориться что-то страшное.

— Это будет дополнительная психологическая нагрузка, — отмечает Ракель.

— Именно!

— Самое главное – чтобы всех подонков, которые покушались на нас, посадили на долгие годы. Чтобы ни один не получил шанс выйти на свободу.

— Думаю, у полиции и так достаточно доказательств, чтобы посадить их всех. Не зря же они столько лет работали над этим делом и даже заслали своего человека в дом дяди.

— А как иначе бы мистер Джонсон смог ввести твоего отца в курс дела?

— Ну да, если у тебя нет личных шпионов, ты вряд ли сможешь узнать то, что поможет тебе что-то сделать до того, как будет поздно, — отмечает Наталия и делает пару глотков горячего крепкого кофе.

— Интересно, насколько сильная должна быть выдержка, чтобы терпеть этого мерзкого типа столько времени? — задается вопросом Терренс, держащий в руках свою чашку кофе. — Как той девушке удалось так долго продержаться? Дядя же просто невыносим ! Стоит на него посмотреть, как уже хочется выть и бежать со всех ног!

— Согласна… — соглашается Наталия, выпив уже половину кофе из своей чашки, которую она иногда с грустью во взгляде рассматривает. — Находиться с ним просто ужасно … И еще хорошо, что я разговаривала с ним всего несколько раз. А иначе бы я уже давно рехнулась.

— Трех часов, проведенных с этим больным отморозком, мне сполна хватило для того, чтобы мечтать повеситься. А ты терпела его целых четыре дня… Эдвард и то больше…

— От него веет таким холодом… Стоит ему только посмотреть на тебя, как ты тут же покрываешься мурашками и цепенеешь. Мороз пробегает по телу… Чувствуешь себя маленьким беззащитным ребенком рядом с этим ужасным человеком.

— Да уж, один устрашающий взгляд чего стоит… — соглашается Терренс, также успев выпить чуть больше половины кофе из своей чашки, но не чувствуя никакого облегчения после небольшой дозы кофеина.

— Однако мне не хотелось показывать ему свой страх. Ты не представляешь себе, какие усилия мне пришлось приложить для того, чтобы то, что я боялась. Что меня трясет от одного только его вида.

— Наверное, он и добивался того, чтобы перед ним ходили на задних лапках бегали, и чтобы все боялись его. Вбил себе в голову, что его никто не любил, и решил любой ценой найти тех, кто готов боготворить его ни за что. Может, его и любили . Просто он сам виноват в том, что никогда не давал поводов. Отец всегда давал на то причину. Поэтому ему и досталась та любовь, которая не досталась дяде Майклу.

— И из-за