Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Я тоже так думаю. Дядя мстил отцу и хотел окончательно добить его. Ну и хотел восполнить то, чего не получил в детстве. Вот и нашел таких же отморозков, как и он сам, и отвалил им кучу денег, чтобы они называли его своим господином и целовали ему ноги.

— И решил убить своего брата, чтобы он точно его не потревожил, — добавляет Ракель, все еще прижимаясь близко к Терренсу, обвив его руку и гладя его предплечье. — И поквитаться со всеми, кто связан с мистером МакКлайфом.

— Сам признался во всем. Думал, что нам больше не понадобятся его секреты.

— О, боже мой… — Ракель запускает руку в свои слегка спутанные волосы. — Да чего же подлый человек… И никогда не встречала людей, которые ненавидели бы своих братьев и сестер и были бы готовы убивать и грабить их.

— Ничего, он скоро ответит за все свои делишки, — уверенно отвечает Терренс и выпивает немного кофе из чашки. — Пусть полиция делает все для того, чтобы его посадили на долгие годы. А хотя возможно, что, как сказал офицер Остин, он протянет года два-три и потом откинет копыта.

— В любом случае нам лучше воспользоваться моментом и отвлечься от этого ужаса. — Ракель убирает свои волосы назад. — У нас с вами будет много времени прийти в себя и приготовиться к судебному заседанию.

— Было бы здорово, но я не могу это сделать, — тяжело вздыхает Наталия. — Очень хочу отвлечься, но не могу…

— Не ты одна, — задумчиво говорит Ракель и убирает с глаз несколько прядей волос. — Мне тоже хочется как-то отвлечься, но все эти ужасные мысли все равно лезут в голову.

— И я согласен с вами, — соглашается Терренс, несколько секунд повертев пустую чашку в руках, а потом решив поставить ее на поднос. — Этот кошмар мы надолго запомним и еще нескоро сможем забыть его.

— Так хочется думать, что все это произошло не с нами, — отвечает Наталия и делает пару глотков кофе. — Чтобы все это оказалось неправдой…

— Мне тоже, но к сожалению, это правда . Мы действительно пережили этот ужас.

— Радует хотя бы то, что больше нам никто не угрожает, — тихо вздыхает Ракель. — Теперь можно спокойно пройтись по улице, не опасаясь, что за нами кто-то следит… Не считая папарацци, репортеров и поклонников.

— Да, но окончательно успокоиться мы сможем только после того, как дяде и его сообщникам предъявят обвинения, — задумчиво отвечает Терренс. — По крайней мере, я успокоюсь только в этом случае. А пока что нам просто дали временную передышку и шанс подготовиться к еще одному испытанию, которое выжмет из нас все соки.

— Не могу не согласиться…

Терренс кивает, но ничего не говорит и переводит взгляд куда-то вниз, рассматривая не то свои руки, не то обувь, не то ковер под своими ногами. Пока Ракель носом утыкается в его плечо, крепко приобнимает и мягко гладит по спине, а Наталия с грустью во взгляде переглядывается с ними.

До этого момента никто не обращал внимания на Эдварда, сидящего рядом с Наталией и не сказавшего ни слова с тех пор, как они покинули дом Майкла. Но в какой-то момент Ракель, Терренс и Наталия устало переглядываются друг с другом, а затем слегка хмурятся и одновременно переводят взгляд на Эдварда. Он находится в полулежащем положении, скрестив руки на груди, нагнув голову вперед, чуть отвернув ее на бок и прикрыв глаза. Все трое еще больше хмурятся и вопросительно переглядываются друг с другом, в глубине души испытывая беспокойство за человека, который слишком плохо выглядит.

— Эй, Эдвард, с тобой все в порядке? — нарушает тишину Ракель.

Только лишь спустя несколько секунд Эдвард приоткрывает глаза, протирает их, медленно откидывается на спинку дивана, стыдливо окидывает взглядом всех, кто сейчас на него смотрит, и резко встряхивает головой.

— Э-э-э, да… — впервые за долгое время низким, тихим голосом произносит Эдвард и проводит руками по лицу. — Да, со мной хорошо…

— Ты уверен? — выражает беспокойство Ракель. — С тех пор как мы уехали из дома Майкла, ты не сказал ни слова.

— А что я должен сказать? — без эмоций интересуется Эдвард.

— Не знаю… Может, ты хотел бы выговориться… Сказать что-нибудь, чтобы тебе стало легче…

— Я в норме , не беспокойся.

— Но ты и правда молчал все это время, — мягко говорит Наталия, немного неуверенно погладив Эдварду плечо. — Как будто не хочешь, чтобы тебя замечали.

— Все в порядке, — без эмоций монотонно отвечает Эдвард. — Просто я не хочу что-то говорить.

Эдвард потупляет пустой взгляд в пол, зажимает переносицу и проводит обеими руками по своим всклокоченным волосам.

— Что-то ты совсем плохо выглядишь, парень, — выражает беспокойство Терренс. — Мы, конечно, и сами не очень, но с тобой все гораздо хуже.

— Не стоит беспокоиться, — более низким голосом отвечает Эдвард, закрывает лицо руками и зевает. — Все в порядке.

— Скажи, а ты вообще высыпался в последнее время? Ты и до встречи с дядей выглядел не очень. Но сейчас на тебя страшно смотреть.

Однако ответа от Эдварда не следует, так как он по-прежнему отчаянно борется со сном и выглядит слишком утомленным, чтобы мгновенно отвечать на какие-либо вопросы. Да и сейчас ему меньше всего хочется что-то говорить. Особенно тем, перед кем ему безумно стыдно за все свои поступки.

— Эдвард, ты слышишь меня? — проявляет беспокойство Терренс. — Я задал тебе вопрос!

Эдвард с тихим, мучительным стоном слегка вздрагивает, окидывает красными, уставшими глазами всю гостиную, резко встряхивает головой и неуверенно смотрит на Терренса.

— О, прости… — растерянно произносит Эдвард. — Ты что-то сказал?

— Я спросил, высыпаешься ли ты в последнее время? — спокойно напоминает Терренс. — Ты засыпаешь буквально на ходу! Сначала едва не заснул, когда мы ехали в дом дяди, потом спал во время дороги сюда, и сейчас продолжаешь бороться со сном.