Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Итак, ты только что сравнила меня с цветком, Митчелл? – подначивает он.

Будь я проклята!

– Ты оставил ей свой номер? – спрашиваю вместо ответа. – Что же, надеюсь, обзаведясь подружкой, ты сделаешься более сносным.

Мэтью улыбается, явно довольный:

– Хочешь предложить свою кандидатуру, Митчелл?

– Свою?! – Театральным жестом показываю себе в грудь и отчеканиваю: – Проще. Умереть.

– Отлично. Совершенно с тобой согласен.

– И куда мы теперь, проф?

– В направлении, противоположном тому, куда ты смотришь, – говорит он и, не дожидаясь моей реакции, шагает мимо меня. – Идем, идем!

Через несколько шагов теряю терпение:

– Ты объяснишь мне свои планы или рассчитываешь, что я весь день буду послушно и молча семенить за тобой, как щенок?

– Ты? – Он мерит меня взглядом и приподнимает бровь. – Послушно и молча?

Проходим мимо живописных домов с внешними пожарными лестницами, которые напоминают мне сцену, где Ричард Гир карабкается по такой же к Вивиан, чтобы признаться в вечной любви.

Красивая разводка – поздравляю тех, кто в нее поверил.

Говард сворачивает к «Джекс стир-брю» – небольшой кофейне на первом этаже краснокирпичного здания:

– Только ради тебя. Надеюсь, еда успокоит твои нервишки.

– Если хочешь есть, подожду тебя снаружи. Я уже съела бейгл, и единственное, чего сейчас хочу, – это прекратить попусту тратить время.

– Я так понял, что ты не успела позавтракать, – хмыкает он, и я понимаю, что прокололась. – Сама же ляпнула. После того, как удрала от Неруды.

– Хочешь кофе – иди! – отрезаю я. – А нет, так пошли дальше. Если не ошибаюсь, мы уже недалеко от Джефферсон-Маркет-гарден, где Стив женится на Миранде, бла-бла-бла…

– Не ошибаешься, – кивает Говард.

Вскоре мы сворачиваем на короткие парковые дорожки. Как и в сериале, кроны деревьев еще не пожелтели. Этот зеленый оазис отделяет нас от городского шума. На ум невольно приходит осень в Алтуне, я почти чувствую запахи. Мамино тыквенное молоко со специями – секрет из секретов Сержантки. Почти как наяву слышу голоса соседских ребятишек, клянчащих сладости в канун Хеллоуина. Тыквенный пирог тети Ребекки, той самой, знаменитой сахарными пончиками.

– О чем ты думаешь? – интересуется Мэтью.

– О доме, – невольно вырывается у меня.

– Забыла насыпать коту сушки?

– Очень остроумно, – фыркаю я. – Миска Портера всегда полнехонька – я же не такая бессердечная, как ты. О моем доме в Пенсильвании. Осень там волшебная, – сообщаю ему.

– Никогда не бывал в Пенсильвании. Я родился и вырос в Нью-Йорке. Присядем? – Он указывает на круглый деревянный стол в центре парка.

Вытаскиваю планшет, Говард достает из рюкзака фотоаппарат:

– Пойду пощелкаю.

Я одна. Смотрю на листья, дорожки, часы на башне Джефферсон-Маркет-кортхаус, возвышающейся над нами со всеми своими шпилями и турелями в венецианском готическом стиле. Описать все это в путеводителе или не надо? Думаю о стихах Неруды, о словах Мэтью, о сцене свадьбы Миранды и Стива из «Секса в большом городе», просмотренной вчера на «Ютубе». Перевожу глаза на тот самый уголок, где она, в бордовом бархатном костюме, перекликающемся с цветами парка, говорит «да». Что ж, красиво. Но я читала, что после этого они вскоре расстались, затем вновь сошлись и опять расстались. При одной мысли о такой канители меня начинает тошнить.

«Они хотя бы попробовали». Не знаю, откуда приходит эта мысль. Натолкнули меня на нее строчки Неруды, морозный воздух или вся окружающая обстановка, но решаю срочно взяться за работу. Создаю новый файл и записываю первые же слова, которые приходят в голову. Хаотично, без скрупулезного следования порядку «квартал за кварталом», которым пользовалась до сих пор. Пишу по наитию, позволив волшебству парка охмурить и меня.

* * *

– Это взлом! Не желаю, чтобы меня арестовали за соучастие!

Мы стоим на тротуаре перед воротами, запертыми на здоровенный замок и преграждающими вход в Гроув-корт. Едва минул полдень, солнце жарит так, что камни плавятся, – короче, идеальные условия для взлома замков и нарушения границ частной собственности, ага. Но Говард упирается как баран. Мол, он должен сфотографировать одно из самых запоминающихся местечек Вест-Виллиджа и (цитирую) «немыслимо, чтобы объект городского наследия был недоступен для публики».

– Скажу, что принудил тебя, – обещает он, дергая замок. – Что вскружил тебе голову своим безграничным обаянием и ты просто не смогла мне отказать.

– Очень правдоподобно. А все-таки за каким нам понадобилось туда вламываться?

– Чтобы поамурничать, разумеется. – Мэтью оборачивается, озаряя меня многообещающей улыбкой. – Готово, – объявляет он, и замок щелкает в его руках.

– С каких это пор безупречный профессор Говард Серый умеет взламывать замки?

– У меня много скрытых талантов, Митчелл. Знала бы ты остальные…

Бросает быстрый взгляд на меня, затем на дорогу и бесцеремонно толкает в ворота.

Мы во дворе. Перед нами шесть домиков с белыми окнами и ставнями на кирпичных фасадах вишневого цвета. Стены заросли плющом, по ухоженному патио разложены… тыквы.

– Хеллоуин же только через две недели, – изумленно бормочу я.

Не призналась бы в этом даже под пытками, но я понимаю, почему Говард сюда рвался: тут изумительно. Он подходит к огромным тыквам, окружающим центральную клумбу.

– Здесь записка и счет. Кто-то совсем недавно оставил их для жильцов.

Приникает к фотоаппарату в поисках идеального кадра, а я с любопытством исследую дворик. Мэтью щелкает затвором, что-то бубня под нос.

– Думала, ты хочешь вставить в путеводитель только фото сладких-пресладких парочек.

– Я так и собирался, но разве ты не видишь тут парочку, Митчелл? Очки нужны?

Огрызнуться не успеваю. Одна из дверей среднего дома распахивается, и оттуда выглядывает сердитый джентльмен лет семидесяти.

– Кто вы, черт вас подери? – орет он.

Говард распрямляется и поднимает руки, как грабитель, застигнутый на горячем.

– Мы только хотели сделать несколько снимков, уже уходим, – пытается он успокоить старика, однако тот окончательно взбеленился:

– Вы не видели объявления? Хулиганье, это же частная собственность!

– Да-да, мы знаем, – испуганно блею. – Извините, сэр.

Хватаю Мэтью за руку и тащу к воротам, цедя сквозь стиснутые зубы:

– Говард, клянусь, я убью тебя.

– Мы… Писатели! – оправдывается тот, пытаясь вырваться. – Да отпусти ты, не желаю я удирать!

Я же могу думать только о бегстве. Подойдя к рассерженному старику, он достает из заднего кармана джинсов бумажник:

– Простите за замок. Вот, этого хватит на новый. Мы собирались позвонить и попросить разрешения, но не хотелось никого беспокоить. Нам нужно всего несколько фото.

– Хмм, – мычит старик, словно прикидывая, верить или нет. – Писатели, говоришь?

– Да. – Мэтью приветливо кивает. – Я писатель, а она… – показывает на меня пальцем, – моя невеста.

Вновь закрываю глаза. Дважды за день – это уже перебор.

– Мы, можно сказать, в четыре руки работаем над книгой, – продолжает врать он, а из открытой двери выплывает дама примерно того