Сын маминой подруги - Дарья Волкова

– Почему? – как-то резко и быстро спросил Захар.

Ульяна заставила себя разжать пальцы и развела руки в якобы то ли извиняющемся, то ли удивленном жесте.

– Обстоятельства нашей последней встречи дали все основания для такого заключения.

– Вы, юристы, все говорите так, что с первого раза понять невозможно, – буркнул Захар.

Как мило! Мы еще и претензии предъявляем?

– Захар, ты ничем не дал понять, что заинтересован в продолжении знакомства. Я поступила так же.

Он смотрел на нее теперь откровенно хмуро.

– А еще чуть проще?

– Ты не взял мой номер телефона. Это первое, что приходит в голову, когда ты хочешь продолжать общение с человеком, с которым расстаешься.

Захар некоторое время молча смотрел на нее. А потом вытащил из кармана смартфон, разблокировал экран и через пару мгновений вслух зачитал ее номер телефона.

– Я взял твой номер у Настасьи Капитоновны.

– Или только что у Ирины Вячеславовны.

Захар нахмурился, Уля под столом сжала кулаки. Нет, нельзя подвести Юрия Валентиновича, если она хочет с ним работать! Даже Захар не заставит ее отступиться от этой должности. Хотя такая мысль у нее мелькнула – в первом, паническом облаке мыслей. Как работать в одном коллективе с человеком, который… который тебя голой видел. И не только видел!

– Уль, я допускаю, что был не прав. Но…

– Захар, извини, что перебиваю, но позволь мне еще кое-что сказать.

– Конечно. – Он смотрел на нее по-прежнему настороженно, но взгляд всё же смягчился.

– Можно быть с тобой откровенной?

– Не только можно, но и нужно.

Этот ответ прозвучал вполне в духе Захара. Ульяна вдруг отчетливо поняла, что честность – это то качество, которое у Захара, как говорится, не отнять. Он за правду. Ну, вот и прекрасно. Правда – это то, во что ты веришь. В то, что Ульяна собиралась сказать, она верила. Север гордый. И точка.

– Я очень хочу работать в агрохолдинге «Балашовский». Я очень хочу работать заместителем Самсонова. Я приложила немало усилий для получения этой должности.

– Уль, я нисколько не против этого и даже…

– И поэтому будет лучше, если мы с тобой забудем обо всем, что между нами было до сегодняшнего дня.

– Что?! – как-то нелепо переспросил Захар.

– Мы с тобой сегодня впервые встретились и познакомились, как будущие коллеги, работающие в одной организации. Если нам надо будет контактировать по служебным делам – мы будем это делать: вежливо и корректно. А о том, что было на Новый год, мы забудем.

– Почему?!

– А зачем?

Захар несколько секунд пристально сверлил ее взглядом. А потом покачал головой.

– У меня такое ощущение, что я чего-то не понимаю.

– Я попробую объяснить. – Ульяна снова сцепила пальцы – в этот раз на коленях под столом. – Эта работа в «Балашовском» для меня на первом месте. Это для меня очень важно. А то, что было в Новый год, – это приключение. Увлекательное, не спорю. Но оно закончилось. То, что мы снова встретились, – случайность, не более. И это приключение не должно мешать нашей жизни и работе. Это мое предложение. Или, если угодно, просьба. Пожалуйста, Захар. Давай всё забудем. Я искренне считаю, что так будет лучше и правильнее.

Он снова смотрел на нее пристально и с совершенно нераспознаваемым выражением на лице. А потом резко кивнул.

– Хорошо. Договорились.

В этот момент им принесли заказ, а Захар встал.

– Запишите на мой счет, – сказал он официантке. А потом обернулся к Уле: – Извини, я спешу. Мне сегодня еще в лабораторию надо. Приятного кофепития. – Он махнул рукой в сторону чашек, повернулся, снял дубленку с вешалки, накинул на плечи и быстро пошел к выходу из заведения, в котором и в самом деле готовили очень приличный кофе. Уля выпила обе чашки. «За что уплачено, должно быть съедено» – это фраза из арсенала Настасьи Капитоновны. И, допив кофе, Уля с абсолютно ровной спиной тоже вышла из кофейни.

Ей еще предстояло решить очень важный вопрос – торт, вино или водка? Или всё сразу?

Но, учитывая, что завтра у нее первый рабочий день на новом месте, Ульяна ограничилась чаем с алтайским бальзамом. И пироженкой. И даже не заплакала.

Ай, молодец. На, съешь еще одну пироженку.

* * *

– Он ушел, – услышал Захар сиплый шепот.

– Слава богу! – так же шепотом отозвались в ответ.

– Я не ушел! – громко произнес Захар, выходя из-за угла.

Две молоденькие девчонки-лаборантки пискнули и замерли.

– Но уже ухожу. Андрею Александровичу напомните, что я жду данные как можно скорее.

– Напомним! – хором пропищали девушки.

– Тогда до свидания.

– До свидания, Захар Николаевич!

Он был уверен, что мысленно они добавили: «Будьте вы прокляты!»

Захар считал себя лояльным руководителем. Нет, если положить руку на сердце – он и руководителем-то себя не считал. По крайней мере, никакого специального образования по части эффективного менеджмента или чего-то там такого, что для этой работы требуется, у Захара не было. В Академии имени Тимирязева его учили совсем другим вещам. И, если честно, о работе в «Балашовском» Захар никогда не мечтал. Более того, после окончания Академии он искренне полагал, что чем дальше уедет от Москвы и Миланы Балашовой, тем для него будет лучше. Но эти его планы решительно не разделяла мать. И это был, наверное, последний раз, когда Захар поддался на ее манипуляции – по-крупному поддался, в мелочах он вообще давно привык не спорить и просто делать по-своему. Мать, воспользовавшись давними семейными связями, попросила Бориса Петровича Балашова, владельца агрохолдинга «Балашовский», взять Захара на работу. Захар для себя тогда решил, что потрется там от силы полгодика, может, чему полезному научится, всё же «Балашовский» – аграрный гигант, там и технологии, и масштаб, и вообще всё, что только можно.

Полгода растянулись на десять лет. За это время умер Борис Петрович, дважды успел смениться генеральный директор, нынешний генеральный директор, Артур Балашов, успел ослепнуть и прозреть, а сам Захар как-то внезапно и незаметно окончательно переболел сестрой Артура, Миланой. И еще более внезапно и незаметно стал членом совета директоров «Балашовского» и тем самым человеком, который отвечает за всё огромное производство агрохолдинга.

Всё это не делало Захара грозным боссом – как сам Захар искренне считал. Вот Артур – босс, типичный образчик мягкой силы. Марат – представитель другой силы – более весомой, грубой, жесткой. А самого Захара за глаза звали – он об этом точно знал – господином Почему.

Когда какое-то его поручение не выполняли, Захар садился напротив неисполнительного человека, подпирал щеку ладонью и абсолютно искренне