Сын маминой подруги - Дарья Волкова

И вот снова состояние, когда твои мысли постоянно крутятся вокруг одной и той же женщины, и ты всё время думаешь – где она, с кем она, что делает? Возвращаться в это состояние Захар совершенно не хотел.

Но ведь… это ведь может быть совсем другая история. Ошарашенный этой мыслью, Захар словно очнулся.

И наконец тронул машину с места.

Глава седьмая

Захар ехал и думал. Думал и машинально управлял автомобилем. Он не знал, не привык, что не только ты думаешь о ком-то, но и о тебе тоже. Постоянно. И хотят тебя видеть. Не для того, чтобы масло в машине поменять. И не для секса. И даже не для того, чтобы ножи поточить. Ну, или, в самом поганом случае – выедать мозги десертной ложечкой, что Захар позволял делать только матери.

А вдруг она тоже лежит вечером в постели и тоже думает о нем? И вспоминает мечтательно. И еще фантазирует, как бы еще с ним… и в какой позе? Неужели девушки об этом не думают? Да ладно!

Но ведь не только позы вспоминаются. Но и, например, как она здорово умеет слушать. Интересно, если ей про бонитировку почв рассказать – как быстро она сольется? А он сам? Сам Захар очень быстро слился, когда Ульяна стала говорить с ним так, как он совершенно не ожидал. Как юрист. Четко, ясно, по существу вопроса. По делу. И хрен что возразишь.

Да, она по всем пунктам права. По фактам права. Всё на самом деле выглядело так, что они покувыркались – и разбежались.

И ничего в этом особенного не было.

В таком подходе было неправильно всё.

Захар повернул под шлагбаум на территорию своего жилого комплекса. Итог прост. Хотя итогов – два. Во-первых, Ульяну забыть теперь точно не получится. А во-вторых, надо всё исправлять. Если уж он со своими внутренними «хочу – не хочу» упустил подходящее время, придется начинать всё заново. «В конце концов, я помню, как ты стонала подо мной и послушно раздвигала ноги. И работать нам как-никак теперь вместе. Никуда ты, Улюшка, не денешься», – решил он.

* * *

– Ульяна Романовна, я вас премии лишу!

– За что?

– За вопиющее нарушение трудовой дисциплины, – назидательно ответил Юрий Валентинович, входя в ее кабинет. – Ночь уже на дворе, а она всё с бумагами сидит.

– Ну, положим, не ночь… – Уля с хрустом переплела пальцы и перевела взгляд на угол монитора. – А-а, да. Почти.

– Вот именно. И это форменное безобразие.

Ульяна улыбнулась. И слова, и эта шутливая отповедь значили только одно – шеф ею доволен. И его слова – комплимент. И она была собой довольна.

– Ну что, Уля Романовна, порвем завтра всех?

– Рвать-то вы будете. – Ульяна взяла в руки стопку листов и встряхнула. – А я так – патроны подавать.

– С такой-то помощницей я с ними справлюсь. – На лице Самсонова не было ни тени улыбки.

Ульяна уже научилась определять, когда у шефа отличное настроение. Сейчас он был очень добродушен.

– Всё, хватит, Ульяна.

– Да я просто решила еще раз всё проверить перед завтрашним утром.

– Проверила?

– Да.

– Сколько раз?

– Два. Сейчас как раз третий проверяю.

– Житие мое… – вздохнул Самсонов. – Третий – последний, поняла меня?

– Поняла.

– Имей в виду, я завтра узнаю, в котором часу ты ушла с работы.

– Через полчаса меня здесь не будет, Юрий Валентинович.

– Верю, но проверю.

За Самсоновым закрылась дверь.

Ульяна встала и с наслаждением потянулась, потом посмотрела на документы на столе. Да, не больше чем полчаса работы. Они должны быть завтра готовы на сто процентов. Впрочем, как и всегда.

* * *

– Ну что, вы со щитом или на щите?

Ульяна повернулась и одарила Ирину недоуменным взглядом.

– И правда, чего я спрашиваю! – рассмеялась Ирина.

При первом знакомстве она была для Ули Ириной Вячеславовной, но теперь уже – просто Ирина.

– Ты смотришь точь-в-точь как Самсонов, и это меня пугает.

– Пойдем заедим твой страх обедом? Я голодная жутко!

– Что, вы с Сатаной там никого не съели?

– Уголовный кодекс запрещает есть людей.

– То есть вас останавливает только это?

– Иногда мне кажется, что да.

* * *

Уля была очень рада, что у нее с самых первых дней работы в новом коллективе сразу же нашелся человек, с которым она, можно сказать, подружилась. Они с Ириной сошлись быстро – почти одногодки, одинаковое отношение к работе. Ирина тоже была не замужем и обладала схожим чувством юмора. Сейчас, когда Ульяна отработала в «Балашовском» уже два месяца, можно было сказать, что Ирина для Ули оказалась настоящим подарком. Есть с кем пообедать. Есть с кем поболтать. И есть у кого получить самую полную информацию о том, что происходит в «Балашовском», что за люди здесь работают и, особенно, кто ими руководит.

В последнем себе Ульяна признавалась с неохотой. И старательно убеждала себя, что корни ее дружбы с Ириной в том, что Ира очень приятный человек, во внутреннем табеле о рангах в «Балашовском» у них примерно схожие должности – Ира трудилась заместителем директора HR-службы. И вообще обладать всей полнотой информации о «Балашовском» прежде всего полезно для работы. Но правда была такова, что когда разговор заходил о некоторых сотрудниках, Ульяне было очень трудно скрывать свой интерес. Речь шла о владельцах – Артуре и Милане Балашовых, их отце Антоне Балашове, руководителе службы безопасности Марате Ватаеве и противном Захаре Мелехове.

Первые несколько недель Ульяна была так занята вхождением в курс дела, что о Захаре получалось почти не думать. А когда мысли о нем все же прорывались – Ульяна убеждала себя, что очень рада, что Захар принял ее предложение, и что всё к лучшему. Но в реальности всё оказывалось совершенно не так!

Ира рассказывала, что Захар мало бывает в головном офисе, а если и бывает – то как раз, как правило, зимой. Весной, с началом посевной, Захар исчезает из офиса и появляется редко, наездами. Всё время он проводит на местах, где создается основа благополучия «Балашовского».

Ульяну это поразило. Она практически с ужасом приняла факт, что Захар не только директор по производству, но и член совета директоров и совладелец! То есть у него имелись акции «Балашовского». Если вспомнить начало их знакомства, в это верилось с большим трудом. Но это был факт. Просто Уля считала, что люди такого уровня, как Захар Мелехов, должны сидеть в