Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Дыхание Эфира коснулось моего уха.

— Тебе удалось привлечь самого упрямого Вёрдра из всего табуна. Если будешь ждать его решения, можешь оказаться на другом конце царства.

Я стиснула зубы.

— Даже не искушай меня.

Триггар громко фыркнул и резко ушел вправо. Ветер хлестнул по нам, крылья мощно взмахнули, и от внезапного маневра у меня внутри все перевернулось.

— Осторожнее. Было бы крайне прискорбно, если бы ты упала.

Я бросила на него взгляд через плечо.

— А как я вообще могу упасть? Я к тебе практически приклеена.

Я почувствовала, как паника поднимается из груди, сжимая горло. Это совсем не походило на езду верхом. Ни поводьев. Ни ремней, за которые можно ухватиться. Я была полностью во власти огромного, упрямого зверя.

— Триггар! — закричала я, наполовину в панике, наполовину в ярости, пытаясь прижать пятки к его боку, но совершенно равнодушный к моему отчаянию Вёрдр продолжал лететь так, будто его единственной целью было забраться как можно выше.

Голос Эфира прорвался сквозь нарастающее раздражение.

— Ты должна управлять им, а не просто кричать на него.

— Я не кричу на него, я его умоляю! — огрызнулась я сдавленным, прерывистым шипением, и крылья Триггара широко распахнулись.

Мы опасно накренились, уходя в слишком крутое пике к земле. Внизу я увидела разрушенную деревню — проломленные крыши, растрескавшийся камень, — и сердце на мгновение пропустило удар. Он летел прямо туда.

— Эсприт, Эфир, мы сейчас умрем! — закричала я с паникой в голосе.

— Ты кричишь Эсприту или мне? — спокойно спросил он, даже когда мы продолжали падать рывками вниз.

— Что мне делать?! — закричала я.

Голос Эфира оставался ровным. В нем больше не было насмешки — только резкость, почти такая, будто это я вела себя неразумно.

— Тебе нужно его замедлить. Упирайся пятками и тяни на себя луку седла, а не просто висни, будто вот-вот свалишься.

— Я пытаюсь! Такое ощущение, что он вообще этого не чувствует… — почти прокричала я, сжимая кулаки, а земля все стремительно приближалась. Слишком быстро. Слишком резко.

— Дави пятками, Фиа! Он не остановится просто потому, что ты его попросишь!

Я стиснула зубы и вдавила пятки в бока Вёрдра с еще большей силой как раз в тот момент, когда Эфир сместился и с силой прижал свои ноги к моим, врезаясь ими в зверя. Если бы мы не находились на грани гибели, я бы убила его за это абсолютное вторжение, за то, насколько он оказался… настолько… невыносимо близко ко мне. Жар полоснул по телу, когда он напрягся. Его дыхание согревало ухо, даже несмотря на рвущийся навстречу ветер. Каждой клеточкой тела я хотела ткнуть его локтем под ребра.

И только после последнего, решающего толчка Эфира — такого, от которого у меня, казалось, могли сломаться ноги, — крылья Триггара наконец изменили положение, замедляя падение. Было резко, но этого хватило. Как раз в тот момент, когда я собиралась вывернуться из его рук, Эфир ослабил хватку и отодвинулся назад в седле. Мы все еще соприкасались, но его тело больше не обволакивало мое.

Я резко выдохнула, хотя сердце все еще бешено колотилось в груди. Земля по-прежнему была слишком близко. Я потянула на себя луку седла, стараясь удержать руки неподвижными, несмотря на напирающий ветер.

Земля была уже прямо перед нами. Я различала полуразвалившиеся строения — расщепленное дерево, обломки камня. Триггар слегка наклонил крылья, как раз вовремя, и мы с глухим, болезненным толчком приземлились на растрескавшуюся землю.

Триггар совершенно невозмутимо фыркнул, вытянул шею и царапнул землю копытом.

Я же, напротив, чувствовала, что могу просто рухнуть прямо в седле. Руки все еще вцеплялись в него так, словно от этого зависела моя жизнь, грудь тяжело вздымалась, отзываясь запоздалой дрожью.

Я соскользнула с Триггара на дрожащих ногах, едва удержав равновесие. После такого падения я почти споткнулась, ботинки взметнули в воздух облачка пепла.

Эфир даже не удостоил вниманием мой почти что срыв.

— Ну вот. Мы выжили.

Я бросила на него взгляд через плечо, сердце все еще бешено колотилось.

— Не благодаря тебе.

Я согнулась, уперев руки в колени, и попыталась перевести дыхание.

— Ты отвратительный инструктор, — бросила я в сторону Эфира, — а с тобой, Триггар, нам еще предстоит серьезный разговор в конюшне.

Вёрдр лишь резво ускакал прочь, поднимая за собой пыль, направляясь к искривленным, скелетообразным деревьям.

— Он ведь не бросит нас здесь, правда? — спросила я.

— Он будет поблизости.

Голос Эфира изменился. Он смотрел куда-то мимо меня, и по его резким чертам будто расползалось нечто похожее на сожаление. Темные волосы ветром сдуло с его лба.

Я выпрямилась, обернулась и увидела, что он смотрит на место, которое когда-то, очень давно, должно было быть садом.

Почва была растрескавшейся и сухой, серо-бурой, едва напоминавшей землю. Ни сорняков, ни травы, ни малейшего намека на жизнь. Там, где когда-то росли растения, остались лишь искореженные, ломкие останки — стебли и побеги, переломанные или высохшие в ничто. Ржавые шпалеры провисали под странными углами, их каркасы спутались с остатками давно увядших и умерших лоз. Грядки, прежде заполненные овощами, теперь были лишь пустыми бороздами, настолько бесплодными, что земля казалась полой. Ни насекомых, ни птиц, ни единого признака того, что здесь когда-то что-то процветало.

Тихая, гнетущая неподвижность накрыла пейзаж, а я вбирала это зрелище.

— Где мы? — спросила я.

— Это была деревня Кройг, — сказал он, проходя мимо меня и ступая в сад; сухие ветки трескались под его сапогами. — Крупнейший поставщик продовольствия во всем царстве.

— Когда это произошло?

— Два года назад.

Его слова пронзили меня, словно удар током.

— Выглядит так, словно здесь десятилетиями никого не было, — прошептала я, всматриваясь в полное разрушение. Как все могло прийти в такое состояние так быстро?

— Мы эвакуировали жителей, отправив их обратно в Рейвенфелл. Многие отказались, не желая покидать свои вещи. Свою землю. Все, кто остался, в конце концов либо нашли убежище в Драксоне, либо умерли здесь, в этих домах.

Эфир повернулся, но не посмотрел на меня. Его взгляд был прикован к земле.

— Лаэль был одним из детей, которых мы вернули в город. Оба его родителя уже умерли. Отравились овощами, которые сами и выращивали, словно земля их исказила.

Я стояла, не зная, что