Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Я прошу вас поверить моему слову.

Слова Эфира рассекли воздух, как клинок, и в них было достаточно веса, чтобы даже Уркин замер. Двое мужчин смотрели друг на друга, между ними разворачивалась безмолвная битва воли.

Наконец Уркин выпрямился; его лицо стало холодным и расчетливым.

— Хорошо. Хочешь доказать, что она Сумеречная? Пусть тогда докажет это и самому миру, — он снова повернулся ко мне, и от его взгляда кровь стыла в жилах. — Ты войдешь в Пустоту во время Стрикки.

— Испытаний? — брови Вексы взлетели вверх, даже ее самообладание дало трещину. — Но, сэр…

— Если она переживет все три испытания, — губы Уркина изогнулись в подобие улыбки, — тогда, возможно, я вам поверю, — он посмотрел на меня с вызовом и чем-то куда более страшным. — Разумеется, если ты готова поставить на кон все ради мира, о котором, как ты утверждаешь, внезапно начала заботиться.

Глава 11

 

— Ну, все прошло лучше, чем я ожидала, — протянула Векса, заметно расслабив плечи, пока мы шли.

— Неужели? — моя бровь взлетела вверх, искреннее удивление окрасило голос.

— Ну, если учесть, что он не потребовал пыток и казни, я бы сказала, да.

Она с показной небрежностью поправила кожаный жилет.

— Я и не подозревала, что такой вариант вообще был возможен, — парировала я, чувствуя, как грудь болезненно сжимается от облегчения и неосознанно вцепившись руками в бока.

— Он просто осторожничает, — пробормотал Эфир , — это понятно.

Мы шли по улицам, и я начала узнавать архитектуру. Вокруг поднимались выветренные каменные здания. Я подняла взгляд и увидела свою башню вдалеке, она разрезала туманные облака, ее темный силуэт нависал мрачным напоминанием о моем заточении. Меня передернуло. Мысль о том, что остаток дня придется провести за холодными стенами, внушала откровенный ужас.

— Можно мне ненадолго зайти в конюшни? — спросила я, и в голосе прозвучала надежда.

— Не выйдет, Сумеречная, — вмешался Ретлин. Он потер ладони и облизнулся, едва ли не подпрыгивая от предвкушения. — Думаешь, мы позволим тебе пропустить лучшую еду, что была у нас за месяцы?

— Здесь направо, Фиа, — Векса указала в нужном направлении и повела нас по другой дороге, вьющейся между двумя внушительными строениями.

— Лучшую еду? — переспросила я, пытаясь подавить скепсис в голосе.

— Горячие булочки, — Ретлин оскалился от уха до уха. — Требуется целая вечность, чтобы собрать достаточное количество ингредиентов для их приготовления. На вкус они как в старые добрые времена.

Его глаза наполнились ностальгией.

— Они… определенно лучше риса, — добавила Эффи.

Она вела себя так тихо, что я почти забыла, что она идет позади нас, ее шаги были едва слышны.

— Даже не пытайся отрицать это, Эффи. Я видел, как ты запихнула в рот сразу три в прошлом квартале, когда думала, что никто не смотрит, — Векса расхохоталась, и ее смех эхом ударился о каменные стены.

Эффи лишь толкнула ее локтем, цокнув языком; по шее ее медленно расползся легкий румянец.

— Пожалуй, они съедобны. Девушке нужно поддерживать силы.

Эфир, казалось, мыслями был где-то далеко. Его взгляд был расфокусирован, он наблюдал, как несколько Вёрдров скользили в тумане на горизонте, их темные силуэты резали дымку четкими линиями. Его брови сошлись на переносице, он был сосредоточен, погружен в размышления, а пальцы бездумно забарабанили по оружейному поясу.

— А кто были те люди у Цитадели? В серой форме? — спросила я как бы между делом.

Они, казалось, были полны решимости сохранить свое присутствие в тайне, но простой вопрос не казался чем-то запретным.

Челюсть Эфира напряглась, он словно очнулся от транса.

— Не те, с кем тебе захочется столкнуться. И сейчас не время, — буркнул он, но едва заметная перемена в его поведении была слишком явной.

Теперь мне стало еще любопытнее.

— Это люди Валкана? Кто он вообще? — продолжила я.

— Не. Сейчас. Фиа, — он прошипел это сквозь зубы, быстро оглядываясь по сторонам.

Я решила пока отступить.

Мы подошли к большому каменному зданию, расположенному ближе к сердцу крепости. Его темные стены сливались с окружающими бастионами. Векса шагнула вперед и потянула на себя тяжелые двери; петли застонали в знак протеста, пропуская нас внутрь. Я оглядела просторный зал. Железные люстры разливали дрожащий свет, и тени плясали по стенам. Сводчатый потолок держался на массивных колоннах, украшенных знаками, похожими на те, что были вытиснены на их кожаной форме. Длинные деревянные столы тянулись ровными рядами; их поверхность была заглажена годами использования, исцарапана и побита.

В дальнем конце пылал огромный очаг, и запах свежего хлеба наполнил воздух, заставив рот предательски наполниться слюной. За простым раздаточным прилавком стояли кухонные работники с раскрасневшимися от жара лицами, они раздавали буханки прямо из огня. Шум зала сливался в ровный гул разговоров, прерываемый скрежетом отодвигаемых стульев и редкими вспышками смеха.

— Выбирайте стол, я принесу поднос, — едва успел сказать Ретлин, прежде чем сорваться с места и умчаться к другой стороне зала, лавируя между столами.

Я опустилась на холодную поверхность деревянного стула, остро ощущая взгляды, устремленные на меня из разных углов. Я заправила белую прядь волос за острые кончики ушей. Было что-то странное в том, чтобы видеть больше внутренней жизни этого места — наблюдать, как мои бывшие противники занимаются обыденными делами: едят, разговаривают, смеются. Раньше мне и в голову не приходило представлять их в таком свете, и это внезапное ощущение обычной человечности застало меня врасплох.

С тех пор как мы вышли из кабинета Уркина, о Стрикке никто больше не заговаривал, и от этого оно словно висело в воздухе между нами. Лаэль будет проходить испытания в этом году — шестнадцатилетний мальчишка, которого я видела тренирующимся в городе. Тот самый, которого Эфир спас из Кройга. Значит, это не может быть настолько опасно… правда? Эта мысль почти не принесла утешения.

Я согласилась войти в Пустоту, но вот Стрикка… О ней я не знала ничего. Тяжесть неведения давила на грудь.

Ретилин вернулся с подносом, доверху нагруженным дымящимися буханками, одна из них уже торчала у него изо рта. Все разом потянулись к башне из булок, и я подождала, пока каждый, казалось, не насытился, прежде чем взять свою.

— Расскажите мне о Стрикке, — сказала я,