Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Самое время кое-что прояснить, — сказала я, твердо стоя на каменном полу. — Я согласилась встретиться с Пустотой. Я не соглашалась воевать против Сидхе. Не раньше, чем мы рассмотрим все остальные варианты.

Тишина, последовавшая за этим, была такой тяжелой, что могла бы раздавить камень.

— О, как это трогательно, — Эффи оттолкнулась от стены. — Никакого насилия. Пока наши люди умирают от голода.

— Я согласилась встретиться с вашей Пустотой. Я согласилась выслушать вас, — я удерживала голос ровным, хотя ярость уже поднималась в груди. — Но я не стану слепо соглашаться на…

— На что? — перебил Эфир, тени под его глазами углубились. — На спасение целого мира? На то, чтобы остановить резню невинных? Он с силой ударил ладонью по карте прямо по области, отмеченной бесчисленными маленькими крестами. — Каждый знак — деревня, Фиа. Мертвая или брошенная. Ты уже забыла, что видела там, снаружи?

— Конечно, нет, — огрызнулась я. — Но должен быть другой путь. Если бы я могла вернуться, поговорить с… — я осеклась, не договорив имя Ларика. — С нужными людьми.

— Да, конечно. Они-то точно послушают владычицу теней, — смех Эффи был острым, как битое стекло. — Прими уже реальность. Ты одна из нас. Хочешь ты этого или нет.

— Я не такая, как вы.

— Это заметно, — ее глаза потемнели. — Мы действительно сражаемся за то, во что верим. Мы не прячемся в башнях, делая вид, что мир вокруг не умирает.

Векса шагнула между нами, но прежде чем она успела заговорить, температура в помещении резко упала. Тени в углах будто отпрянули, и дверь распахнулась с такой силой, что задрожали стены.

В дверном проеме стоял мужчина, и сомнений не оставалось: это и был Генерал Уркин. Он оказался старше, чем я ожидала: темно-седые волосы были туго зачесаны назад, открывая лицо, словно высеченное из того же камня, что и сама Цитадель. Его мундир выглядел безупречно — ни следа пыли, несмотря на вечный сумрак снаружи; украшали его лишь несколько маленьких значков на воротнике, ловивших свет.

Все мгновенно вытянулись по стойке смирно. Даже ухмылка Эффи исчезла без следа.

— Генерал, — сказала Векса, слегка склонив голову.

Темный взгляд Уркина обвел комнату и остановился на мне с тяжестью сходящей лавины. Когда он заговорил, голос его был хриплым, как звук камня о сталь.

— Значит, это и есть пленница из Сидхе. — Он вошел в комнату хищной поступью, не сводя с меня взгляда. — Та самая, про которую вы утверждаете, что она Сумеречная.

Слово «пленница» ударило почти физически, но я заставила себя выдержать его взгляд. Инстинкты кричали, требуя отвести глаза от этой тьмы.

— Так и есть, — твердо сказала Векса, хотя я заметила, как ее пальцы сжались на поясе с оружием.

— Любопытно, — Уркин обошел меня размеренным кругом; каждый шаг гулко отдавался во внезапной тишине. — И с какой стати я должен в это верить? С какой стати мне вообще верить хоть чему-то, что связано с ней? — его голос стал ниже, опаснее.

— Сэр… — начала Векса, но рука Уркина взметнулась вверх, обрывая ее на полуслове.

— Знаете, что я вижу? — он остановился прямо передо мной, так близко, что я различала пламя ярости в его глазах. — Я вижу шпионку. Потенциальную угрозу. Ту, кто вполне может водить вас всех за нос, пока ее мир продолжает высасывать наш досуха, — его губа презрительно дернулась.

— При всем уважении, сэр, — холодный и смертоносно спокойный голос Эфира прорезал напряжение, — если бы она была шпионкой, то самой никудышней из всех, что мне доводилось видеть.

Внимание Уркина резко переключилось на Эфира, стоявшего в тени.

— А ты, как я погляжу, к ней привязался, — в словах сочился яд. — Конюшни, прогулки по городу. Забыл, кто она такая? Откуда пришла? — он снова повернулся ко мне, пронзая взглядом. — Скажи мне, девчонка, сколько моих солдат ты убила?

Вопрос выбил воздух из легких.

— Я сражалась за то, во что верила, — выдавила я, и голос оказался ровнее, чем я ожидала. — Так же, как и ваши солдаты.

— А теперь? — его глаза сузились до щелок. — Во что ты веришь теперь?

— Я верю, что в этой войне есть нечто большее, чем мне говорили, — этих слов казалось недостаточно, но они были правдой. — Я видела, что происходит с вашим миром. Но я также верю, что, возможно, есть способ остановить это без больших жертв.

Смех Уркина был похож на скрежет оружия по кости.

— Наивно. До смешного наивно. — Он повернулся к Эфиру, и в каждой черте его лица читалось отвращение. — Вот это ты мне привел? Девчонку с идеалистическими мечтами о мире?

— Я привел вам Сумеречную, — Эфир шагнул вперед. В его голосе зазвенела сталь, которой я раньше не слышала, а тени вокруг него словно пульсировали. — Первую, рожденную не в королевской линии более чем за столетие.

— Ты постоянно это повторяешь. — Уркин подошел к столу и оперся на него руками так сильно, что металлические фишки задребезжали. — Ты знаешь, насколько все сейчас хрупко. У меня нет времени на это. Совет уже склонился на его сторону…

— Кто в Совете вообще мог согласиться на его условия? — перебила Эффи. Сквозь тщательно поддерживаемую маску прорвался неподдельный страх. — Мои родители точно нет.

— Совет раскололся, — ответил Уркин, бросив на нее предупреждающий взгляд, от которого она отступила. — Когда становится хуже, люди становятся более… восприимчивыми к радикальным решениям.

— Королева никогда бы этого не допустила, — тихо сказал Ретлин. — Если бы была в здравом уме.

Между ними пробежало нечто невысказанное, ток скрытого смысла, от которого воздух сделался густым, почти удушающим. Я переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь сложить недостающие куски.

— У нас есть альтернатива, — Эфир подошел ближе, его золотые глаза не отрывались от Уркина. — Я чувствую это в ней. Я никогда не видел, чтобы тень так откликались на кого-то.

— И ты хочешь отправить ее в Пустоту? Сейчас? — в голосе Уркина сочился скепсис. — При всем, что происходит?

— Именно сейчас это и нужно сделать.