Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— В последний раз я был здесь в день, когда небо остановилось. Сначала солнце, потом луна. Ночь и день слились в одно. Сезоны переплелись. Мы застряли… Застряли, переживая один и тот же день снова и снова, пока умирает царство.

— И ты борешься за это? — горечь в голосе удивила даже меня, но я не могла остановить слова. — За землю, что уже мертва?

Даже произнося это, я ощущала жгучий стыд. Как я смела сомневаться в ценности спасения этого места? Я вспомнила детей в Рейвенфелле, гоняющих по улицам потрепанный мяч. Женщину, просящую Медикуса. Лаэля, сироту, оставшегося без родителей из-за самой земли, что должна была их кормить.

Речь шла не просто об умирающей земле. Речь шла о людях. О людях, которые ничего не сделали, чтобы заслужить эту медленную смерть. Людях, которые все равно находили способы жить, надеяться, даже когда их мир рушился вокруг.

Но помогать им означало идти против всего и всех, кого я знала. Это означало принять, что процветание острова Сидхе, мира, который я так упорно пыталась защитить, построено на этом разрушении. Что моя служба в Страже способствовала этому.

— А ты бы их оставила? — вопрос Эфира прервал мои размышления, как лезвие.

— Нет, — прошептала я, и слово ощущалось одновременно правдой и предательством. Как я могу отвернуться от такой боли? Но как бороться против собственного народа?

Тяжесть выбора давила на грудь, и дышать было трудно. Если я помогу Умбратии, я предам Сидхе. Если откажусь — обреку этих людей на медленную, жестокую смерть. Правильного пути нет, нет маршрута, который не закончился бы предательством кого-либо или чего-либо.

— И ты уверен, что я — ответ на все это? — казалось невероятным.

— Я ни в чем и никогда в жизни не был так уверен.

— Я сделаю это, — наконец сказала я увереннее, чем чувствовала. — Я встречусь с Пустотой.

Одновременно и сдалась, и бросила вызов. Я ощутила, как он задумчиво затих.

— Завтра мы отведем тебя к Уркину, первым делом, — наконец сказал он.

— Мне стоит бояться?

Эфир не ответил.

Через несколько мгновений Триггар вернулся к нам, с кусками засохшей коры на челюсти, и мы снова оседлали его. Эфир помог мне подняться на спину Вёрдра. Я была слишком измотана, чтобы вздрогнуть, когда он сел позади меня.

Мы молча летели над пустошью, простиравшейся внизу. Я заставляла себя смотреть, впитывать всю тяжесть того, с чем нам предстоит столкнуться. Я росла, слушая истории о славных победах и благородных жертвах. Но здесь нет славы. Только пепел и тени.

Триггар издал низкий звук, крылья наклонились, и он снова начал набирать высоту, устремляясь к горизонту. Я подтянула хватку, подстраиваясь под движение, и впервые с начала полета почувствовала искру решимости. Земля внизу может быть кладбищем, но, возможно, когда-нибудь она сможет стать чем-то другим.

— Что там дальше? — спросила я, нарушая тишину.

Голос Эфира прозвучал тихо, как будто он разговаривал сам с собой.

— Все, что осталось.

Глава 10

 

Цитадель рассекала туман, как клинок из обсидиана: ее башни вздымались в невозможную высоту, теряясь в вечном сумраке. Там, где внешний город задыхался под тяжестью отчаявшихся толп, эти улицы были пугающе пусты, словно сам воздух был вырезан и вынут. Наши шаги гулко отдавались от стен из черного камня, что будто впитывали тот жалкий свет, что еще оставался.

Эфир вел меня через цепь контрольно-пропускных пунктов; с каждым следующим стражники были вооружены все тяжелее. Их взгляды не отрывались от меня, ладони не покидали рукоятей оружия. Даже привычная легкость Ретлина, шагающего рядом, исчезла, сменившись острой настороженностью.

Чем ближе мы подходили к самой Цитадели, тем холоднее становился воздух, и мне почудилось, что тени сгущаются, начинают двигаться почти жидко, текуче. За последними воротами стояла группа мужчин в угольно-серых мундирах; красные знаки отличия на рукавах блестели, как свежая кровь. Их неподвижность заставляла зубы невольно сжиматься.

— Люди Валкана, — пробормотала Векса. — Им здесь быть не положено.

Рука Эфира скользнула к оружию — едва заметное движение, но оно пустило по нашей группе волну напряжения.

— Идем дальше, — приказал он тихо и жестко. — Не смотрите на них.

Я замедлилась, пытаясь расслышать их приглушенный разговор. Их голоса звучали странно, с резонансом, будто несколько тонов были наложены друг на друга.

— Совет и правда согласился на переговоры? — прошептала Эффи, и в каждом слове сквозило неверие. — После всего?

— Ты не говорила с родителями? — спросила Векса, бросив тревожный взгляд на людей в сером. — Все меняется. Очень быстро.

— Привести ее сюда сейчас… — Ретлин осекся, когда один из людей Валкана обернулся; его мутно-молочные глаза впились в нас. Ретлин шагнул ближе ко мне, почти инстинктивно прикрывая. — Особенно после того, что сказал Тэлон…

— Хватит, — резко оборвал Эфир. Его спина была напряжена. — Мы слишком открыты здесь.

Вход в Цитадель нависал впереди гигантской аркой из отполированного камня, будто поглощающего любой звук. Каждый шаг внутрь вызывал озноб вдоль позвоночника. Коридоры ломались под резкими углами, вдоль стен горели факелы, отбрасывая больше теней, чем света.

Остальные двигались по этому лабиринту уверенно, как по знакомой территории. На каждом перекрестке стояли стражники по стойке смирно; их доспехи отражали красноватое пламя факелов. И каждый смотрел на меня, задерживался на долю секунды дольше, чем следовало, прежде чем скользнуть взглядом прочь.

Мы свернули в последний коридор, упиравшийся в тяжелую деревянную дверь, усиленную черным металлом. По обе стороны стояли двое стражников; их оружие, казалось, впитывало тот скудный свет, что доходил сюда, вглубь Цитадели.

— Генерал готов вас принять, — сказал один из них, и в его голосе слышалось предупреждение. Взгляд его остановился на мне.

Эфир шагнул вперед, внезапно заполняя собой узкое пространство.

— Тогда не стоит заставлять его ждать.

Комната за дверью после тесных коридоров показалась нереальной: круглые стены уходили вверх, в темноту. В центре стоял массивный стол, его поверхность была исчерчена, напоминая карту.

Ретлин тут же занял место у стены, а Векса начала медленно обходить стол, проводя пальцами по его краю.

— Теперь ждем, — сказала она с напускным безразличием, хотя напряжение в плечах выдавало ее притворство.

Сердце колотилось о ребра, пока я разглядывала карту: аккуратные пометки передвижений войск, линии снабжения и еще кое-что