Останься со мной - Брук Монтгомери

А после всех этих лет, когда я наконец услышала, что я ему нравлюсь, я бы не пережила, если бы он ушёл сейчас.

Глава 11

Трипп

Выгляжу, как идиот.

Почему я вообще позволил Лэндену уговорить себя на это — ума не приложу. Наверное, просто был слишком отчаявшимся, чтобы упустить шанс пригласить Магнолию. Тогда я не подумал, что ради этого придётся нарядиться.

И вот я стою перед её дверью в зелёном комбинезоне-динозавре с капюшоном и смешными шипами.

Когда мама с бабушкой Грейс узнали, что я беру на себя организацию Хэллоуинской вечеринки вместо Лэндена, они заявили, что костюм должен быть «дружелюбным для детей». А так как времени было мало, магазины в городе уже почти пустые. Выбор стоял между этим и кислотно-розовым костюмом Тролля. Я выбрал меньшее из зол.

Дверь распахивается, её глаза округляются, а рот открывается.

— Даже не смей… — предупреждаю я, прежде чем она успеет что-то сказать.

В ответ раздаётся заливистый смех — её фирменный. Она хватается за косяк, едва не падая, и хохочет так, что у неё сводит живот.

— Ну ты закончила? — складываю руки на груди, пытаясь удержать улыбку. Но её смех заразителен.

Слёзы текут по её щекам, и я понимаю: худшая идея на свете.

— Ч-что это на тебе? — выдыхает она сквозь смешки.

— Повезло, что это не свидание, иначе я бы тебя тут и оставил.

— Врёшь. — Она тянется и дёргает за один из шипов. — Ты выглядишь… мило.

— Мне двадцать пять. Я не хочу выглядеть милым.

— Детям понравится, — уверяет она.

И тут я замечаю её наряд. Обтягивающее красное платье с разрезом и подвязкой на бедре. Чёрные каблуки, делающие её выше. Золотые серьги-кольца и браслеты.

Чёрт, она выглядит чертовски сексуально.

— Бетти Буп? — уточняю я.

— Молодец, ковбой. Хотела одолжить у Ноа кое-что из её вещей, но решила, что вид в одежде твоей сестры может стать убийцей стояка.

Я усмехаюсь.

— Спасибо за заботу.

— Всегда пожалуйста. — Она оглядывает меня с головы до ног. — Но тебе нужен новый ник. Тор тебе больше не подходит. Барни слишком старомодно. Думаю… Пебблс.

— Пебблс? — лицо моё вытягивается.

— Ага. У тебя на пузе эти горошки, как камешки. К тому же звучит, как имя для милого и доброго великана.

Я стону, раздумывая, не сорвать ли с себя этот проклятый костюм.

— Сначала «милый», теперь «добрый»? Ты убиваешь моё эго.

— Пошли, Пебблс. Мы опаздываем! — улыбается она во весь рот, захлопывает дверь и берёт меня за руку, ведя к машине.

— Значит, теперь я могу дать тебе новый ник? — спрашиваю я, трогая рычаг передач. И, пока не струсил, выпаливаю: — Например, «Моя».

Её брови взлетают к волосам.

— Хочешь звать меня своей?

Я киваю, беру её ладонь.

— Знаю, для нас это всё новое, но я не хочу ничего «просто так». Я весь в этом. Мы ждали слишком долго, правда?

— Моя внутренняя шестнадцатилетняя версия сейчас с ума сходит.

Я подношу её руку к губам и целую костяшки пальцев.

— Я тоже. Поверь. — Потом кладу её ладонь себе на грудь, чтобы она почувствовала, как бешено колотится моё сердце.

— Ты нервничаешь? — в её голосе удивление.

Я смеюсь.

— Всегда рядом с тобой, Санни.

— Думаю, это мило. Хотя у тебя нет повода. Мы же знаем друг друга тысячу лет.

— Вот именно. Теперь мне надо искать новые способы тебя впечатлить. А этот костюм вряд ли поможет.

Она театрально ахает.

— Не соглашусь! Ты только что превратился из мрачного ковбоя в сексуального динозавра. Будет трудно удержаться и не скинуть трусики.

Её взгляд падает мне в пах, я тут же поправляюсь, а она хихикает.

— Подсолнух, это не смешно. Не говори такое, особенно пока я веду. — Джинсы под этой тряпкой уже чертовски тесные.

— А как же новый ник для меня? — она проводит языком по нижней губе, и я едва не врезаюсь в обочину.

— Для меня ты всегда будешь Подсолнухом. Или Санни.

— Правда, ты никому больше их не даёшь?

— Ага. Мне нравилось, как ты каждый раз закатывала глаза и дразнила меня за это. А когда призналась, что это твои любимые прозвища, я закрепил за тобой. Думал, они подходят тебе лучше всего.

— Почему?

— Потому что они отражают твою энергию. Ты входишь в комнату и всё вокруг будто освещается. Я улыбался всякий раз, когда думал о тебе. Как о тёплом солнечном дне перед бурей.

— И всё же добавил про ураган. — Она фыркает.

Я смеюсь. Но это правда.

Она — солнце, смешанное с ураганом.

Непредсказуемая, но верная.

Дикая, но надёжная.

Лучший шторм, под который хочется засыпать.

— Другой вариант был — «пожар, который сжигает до тла».

— Трипп Чаттануга… — Она качает головой, а я ухмыляюсь, слыша это придуманное «второе имя». — Ты знаешь, как заставить девушку млеть.

Я подмигиваю.

— Пора было сказать это вслух.

Она краснеет так, что хочется поддразнить её ещё больше.

Парковка у Лоджа забита, хотя до начала ещё десять минут. На такие мероприятия приходят не только гости, но и весь город. Родители, бабушка Грейс, Мэллори — все будут тут. Вечер обещает быть хаосом.

Почему бы не добить моё унижение при свидетелях из семьи?

Я открываю Магнолии дверь, но вместо того чтобы помочь выйти, подхватываю её под колени и аккуратно ставлю на землю, успев насладиться её телом, прижатым к моему. Платье настолько обтягивающее, что двигаться в нём она явно не может.

— Всегда джентльмен, — мурлычет она, поправляя подол.

— А чего ещё ждать от динозавра? — протягиваю руку. — Вежливость у нас в крови с рождения.

Она сжимает мой бицепс и смеётся.

— Скажи это своим братьям.

— О, они чистые гремлины.

И правда: как только мы заходим, начинается хаос. Дети в костюмах носятся повсюду, орут, пихаются, на сахаре после «кошелок или жизнь».

— Жесть… — шепчет Магнолия, наблюдая за безумием.

— Сбежать ещё не поздно? — шепчу я в ответ.

— Давай, ты справишься.

А выбора у меня и нет. Зал весь увешан гирляндами, паутиной, в углу диджей, в другом — стол с призами. Мама явно скупила весь магазин украшений.

— Трипп, наконец-то! — Мама подходит, глаза сияют. Она обнимает меня, а я едва не чертыхаюсь — при всех, да ещё в этом костюме. — Дети в восторге!

— Привет, Ма. Честно говоря, я ожидал поменьше, — признаюсь я.

— Ну, знаешь… Как только мы с бабушкой Грейс начали, остановиться было невозможно. Главное, что детям радость!

Я улыбаюсь, глядя на её азарт. Мама всегда устраивала лучшие вечеринки, когда мы были детьми, и теперь