Обманчивый союз - Айви Дэвис

в своей комнате, рядом с кроватью стоит пузырек с таблетками. Вот что с ней сделал мой отец. Сделал ее такой несчастной и одинокой, что ей кажется, будто ее единственная передышка в жизни — это употребление наркотиков.

— Мама? — Я осторожно встряхиваю ее, чтобы разбудить. Всегда наступает момент, когда мне приходится глубоко дышать, ожидая, когда она пошевелится, и гадая, ушла ли она на этот раз навсегда.

Но когда она просыпается, я снова смогу нормально дышать. — Нина?

— Привет. Может, тебе стоит встать? — предлагаю я. — Не... ну, ты знаешь. — Я киваю на бутылочку с таблетками.

Она выглядит застенчивой, когда поднимается. Она изо всех сил пытается это сделать, поэтому я должна ей помочь. — Я просто немного устала.

— Я вижу. Но, мам, ты нужна Анне. Ты не можешь принимать столько таблеток.

— У меня нет проблем, Нина. Я приняла всего несколько таблеток, чтобы вздремнуть. В этом ведь нет ничего плохого, верно?

В этом особенность моей мамы — она не хочет признавать, что у нее проблемы с таблетками. С ней бесполезно спорить по этому поводу. — Просто... уделяй больше внимания Анне, хорошо? Держи отца подальше от нее.

— О, милая. Ты же знаешь, я не могу этого сделать. — Она ложится обратно. — Чего хочет твой отец, то он и получает. — Проходит всего несколько секунд, прежде чем она слегка похрапывает, снова мертвая для всего мира.

Я борюсь с желанием расплакаться, выходя из ее комнаты. Моя мать — наркоманка, а отец — страшный человек. Анне всего тринадцать. Мне не к кому обратиться за помощью.

Я резко останавливаюсь в коридоре, когда вижу, что мой отец вернулся со встречи с Антонио. Он даже не выглядит удивленным, увидев меня.

— Нина. — Он остается на месте, ожидая, что я подойду к нему. — Ты здесь.

— Да.

— Почему? — Он бросает взгляд в сторону гостиной— где находится Анна. — Хотела увидеть сестру?

— Вообще-то, да.

— Ты добиваешься какого-нибудь прогресса в том, о чем мы говорили?

— Ты имеешь в виду то, что ты приказал мне сделать.

Он приподнимает кустистую бровь. — Откуда такая дерзость? Должен сказать, Нина, мне это не нравится. — Я знаю, что это значит; это значит, заткнись и делай то, что я говорю, иначе будут последствия. Антонио умрет независимо от того, убью я его или нет. Если я хочу защитить Анну, я должна убить Антонио.

Я просто не могу заставить себя сделать это.

— Если у тебя проблемы, — говорит он, — то у меня есть кое-что, что облегчит тебе задачу. — Он идет на кухню, ожидая, что я последую за ним. Я ненавижу себя за это, но я это делаю.

Схватив стеклянный флакон с задней полки, он протягивает его мне. — Просто добавь это в напиток Антонио, и все. Это просто.

Я не хватаю его. — А он не заметит?

— Он без запаха и вкуса. Он как вода. Как я уже сказал, все просто. — Он протягивает его мне, но я по-прежнему не беру флакон.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать.

Его глаза темнеют, и едва заметная усмешка появляется на его лице, прежде чем он разглаживает выражение. — Хорошо. — Он кладет пузырек в карман, прежде чем выйти из кухни. Я следую за ним в гостиную, где все еще сидит Анна. Но вместо того, чтобы смотреть видео, она кладет свой телефон на журнальный столик и пытается воссоздать один из танцев, которые смотрела.

— Анна, — рявкает он, заставляя ее подпрыгнуть. Она останавливается с виноватым видом.

— Да?

— Что ты делаешь? Ведешь себя неподобающим образом? — Он насмехается над ее телефоном. — Дай мне его. — Он забирает у нее телефон и швыряет на землю, заставляя Анну отпрянуть. — Больше так себя не веди. Ты поняла? — Она быстро кивает. Впервые она выглядит испуганной. Может быть, теперь она начнет понимать, что я пыталась ей сказать.

— Теперь убери это, — говорит он, кивая на разбитый телефон на полу. Он поворачивается ко мне и жестом приглашает следовать за ним в фойе. — Это только верхушка айсберга, дочь. — Он говорит тихо, чтобы его слышала только я. — Я могу причинить Анне боль множеством разных способов. Гораздо худшими способами, чем разбить ее телефон. Ты хочешь, чтобы я применил к ней свой ремень?

Я отшатываюсь. — Нет, — шепчу я.

— Нет? Я тебя не расслышал.

— Нет, — повторяю я громче. — Пожалуйста, не надо.

— Тогда воспользуйся этим. — Он снова протягивает мне флакон. На этот раз я беру его, хотя руки у меня все время дрожат. — Просто добавь это в напиток Антонио, и все будет сделано. Я буду тобой гордиться, Нина. Я знаю, что ты все сделаешь.

Я киваю и начинаю поворачиваться к двери, когда он останавливает меня.

— Мне нужно услышать это от тебя, — говорит он.

Я знаю, чего он хочет, и это последнее, что я хочу сказать. Но я все равно это говорю. — Я заставлю тебя гордиться мной, отец.

— Хорошая девочка. Теперь ты можешь идти.

Я выбегаю из квартиры так быстро, как только могу, и практически бегу вниз и на улицу, глубоко вдыхая свежий воздух. Я кладу флакон в сумочку, не в силах больше смотреть на него. Я должна пойти домой и использовать его на Антонио.

Кто-нибудь... что-нибудь... дай мне сил пройти через это.

Когда я прихожу домой, Антонио там нет. На мгновение я разочарована. Я хочу, чтобы он увидел флакон в моей сумочке и схватил его, требуя ответов. Я бы рассказала ему все, я знаю. Он единственный, кто мог бы мне помочь.

Но может ли он помочь спасти Анну от моего отца? Он не спас свою семью от Франко. А если он не может спасти даже свою собственную семью... Как бы он спас мою жизнь?

Я бросаюсь к буфету, достаю стакан и наполняю его водой. Затем дрожащими пальцами достаю флакон из сумочки. Глядя на него, я понимаю, что мой отец прав. Это было бы так просто. Я могу налить его в этот стакан и дать выпить Антонио.

И все же, когда я открываю его и начинаю наклонять к чашке, я останавливаюсь. Я действительно могу убить Антонио? Это съедает меня изнутри.

Крошечная капля падает в воду, когда открывается входная дверь. Я резко закрываю флакон и поворачиваюсь к двери, когда входит Антонио. Он одаривает меня такой теплой улыбкой, что это разбивает мне сердце.

— Привет, — говорит он, подходя ко мне. — Как прошел твой день? — Он целует меня в щеку, отчего я чувствую себя еще более