Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

думал, что сбежит на другой конец города, но ему слишком хотелось увидеть ее в последний раз. И вот она здесь, их разделяет только дверное стекло. Она кладет на него руку, как будто хочет дотронуться до Лино. Он беззвучно, одними губами произносит: “Я тебя жду”.

Следующий час Лино сражается с самим собой. Что он здесь делает, дожидаясь девушку, когда его мать умирает? Ему бы забраться в какой-нибудь хостел, лечь в постель и ждать, когда пройдет ночь. Но он не может. Не может, потому что он такой же, как его мать. А она всегда прислушивалась к порывам сердца и следовала им. Он полагал, что это свойство ему не передалось, но ошибался. Он хочет прожить эти последние часы с Констанс, забыть о тени, накрывающей его детство, и только рядом с ней ему удастся поверить в иллюзию.

Со своей стороны она отказывается задумываться над тем, что с ней происходит, и постоянно косится на висящие в мастерской часы. Механически просматривает архивы Джорджо. Ее впервые не завораживают его записи, снятые мерки, образцы тканей, эскизы предков мастера, она смотрит на все это и ничего не видит, потому что думает только о Лино. Она знает, что ей не нужно проверять, ждет ли он, она чувствует, что он не сдвинется с места. Будет ждать ее.

И наконец приходит время. Она хватает сумку и выключает всюду свет. Мастер уже не выйдет из своего убежища. Она не все поняла, но догадывается, что заказ Лино потряс Джорджо и он сделался непроницаемым для всего, кроме этой работы. Она открывает дверь, Лино по-прежнему рядом с колодцем и глядит на нее в упор.

– До завтра, Джорджо, – кричит она вглубь помещения.

В ответ слышится ворчание. Она сдерживает смех и оборачивается. Лино совсем рядом и смотрит ей прямо в глаза.

– Здравствуй, Констанс.

– Здравствуй, Лино.

– Не спрашивай, почему я здесь…

– И почему ты грустный?

– Нет, не надо… Просто скажи себе, что я уже не такой печальный после того, как увидел тебя. Пошли.

Он берет ее за руку, их ладони ощущают кожу друг друга, и их сердца пропускают удар.

Темнеет, нельзя терять время. Лино хочет насладиться закатом на площади Сан-Марко, ему наплевать и на туристов, и на штампы, он находит зрелище красивым и хочет, чтобы каждое мгновение, пока он держит эту руку, их окружала красота. Он бежит и тянет ее за собой. Бежит и бежит. Бежит за временем, спешит жить. А Констанс готова бежать с ним. Прохожие, идущие им навстречу, улыбаются юной паре, едва ли не подросткам, лавирующим по венецианским улицам, смеясь и пожирая друг друга глазами, но не произнося пока слова любви, которая их переполняет. Они сохраняют эти слова в глубине души, чтобы выпустить на волю в драгоценный момент. Они бегут по площади, и голуби разлетаются, становясь их почетным караулом. Наконец они прибегают на берег лагуны, у самого начала Гранд-канала. Справа их защищает La Salute[18], напротив за ними присматривает San Giorgio[19]. Лино знал, что скользящие низко лучи солнца озарят лицо Констанс. И вот над ней появляется золотой нимб, делающий ее еще красивее. Он не в состоянии оторвать взгляд от ее лица. Но впечатление слишком сильно, поэтому он обнимает ее и прижимает к себе. Констанс боится пошевелиться, ощущая, как он дрожит всем телом.

– Ты пойдешь за мной? – шепотом спрашивает он.

– Куда захочешь…

Они покидают Сан-Марко, Лино больше не спешит, теперь он старается замедлить время. Он знает, куда хочет пойти, ему нужен район Сан-Поло, и дорога ему известна. Констанс не отпускает его руку, она следует за ним. Они проходят по мосту Риальто, и Лино ведет ее в прячущуюся в крытом переходе остерию. Он уверенно входит в нее, не сомневаясь, что владелец найдет для него место, ведь они знают друг друга много лет, а его родители познакомились с матерью Лино еще до того, как и он, и сегодняшний хозяин появились на свет. Он не ошибся. Всего несколько минут, и они уже сидят в углу за стойкой. Им достаточно посмотреть друг на друга, чтобы почувствовать себя одними в целом мире. Они заказывают, естественно, вальполичеллу и cicchetti[20]. Смакуют первый глоток вина, а потом их ничто не сдерживает. Они болтают, как будто знают друг друга всю жизнь. Убеждаются в том, что созданы друг для друга. У них общая страсть к искусству и истории и умение находить красоту даже в самых незначительных деталях. Они заворожены тем, что с ними происходит. Они нашли друг друга, и больше никто им не будет нужен. Они не обсуждают свои семьи, потому что чувствуют, что прямо сейчас создают собственную семью. Они встретились, и теперь никого больше не существует. Ничто не разлучит их, они в этом уверены.

Они покидают ресторан, Констанс снова берет Лино за руку, и на этот раз ее очередь увлечь его в самые темные улочки. Она никогда не была такой уверенной в себе и потрясена этим чувством. Оно такое мощное, что она с трудом его выносит. Никогда она не знала таких огненных эмоций. Она хочет, чтобы так было до конца жизни. Лино подчиняется, Констанс может делать с ним что угодно, он ее добровольный узник. Он уже, бывало, считал себя влюбленным, но он ошибался. Он влюбился впервые и в восторге от этой смеси боли и удовольствия. Ему ясно, что он уже никогда не сможет обойтись ни без этих ощущений, ни без нее. Он мог бы ее поцеловать, он думал об этом, но захотел удержать мгновение. Вокруг них еще недостаточно красоты. Они карабкаются по узкой лестнице, которая приводит их под крыши. Констанс открывает дверь и первой входит в комнату, Лино следует за ней и закрывает дверь. Констанс не включает лампу. Чтобы увидеть друг друга, им хватает света луны, пробивающегося сквозь туман.

А вот теперь красота уже рядом. Лино ставит сумку, снимает пальто, приближается к ней, на его лице ни намека на улыбку – он предельно серьезен. То, что они собираются пережить, предопределит их будущее. Он охватывает ладонями лицо Констанс, она закрывает глаза. Он боится и умирает от желания наконец-то поцеловать ее. Поэтому до того, как прикоснуться к ее губам, он любуется ее щеками, ресницами, ямкой на затылке, которая еще раньше, в мастерской, притягивала его, словно магнит.

– Лино, пожалуйста, поцелуй меня.

Он сдается, и они целуются. Они не думали, что их когда-нибудь