Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

охватит такая лихорадка. Все выходит из-под контроля. Они медленно раздеваются, узнавая друг друга, пробуя на вкус, проводя языком по каждому кусочку кожи, обнажающейся на их глазах. Их принимает постель Констанс. Глаза впиваются друг в друга, они задыхаются, желание и зарождающаяся любовь становятся нестерпимыми. Их обнаженные тела прижимаются, ищут одно другое. Лино сражается со своими инстинктами, опять пытается удержать время, боится, как бы оно не сбежало.

– Возьми меня, – выдыхает Констанс.

Он входит в нее, и время останавливается, а взгляды не отпускают друг друга. Лино думает, что Констанс ошибается, это она берет его, проникая в каждую жилку его тела и души. Лино никогда не подсчитывал, со сколькими девушками у него бывали любовные приключения. Но только что он осознал, что впервые занимается любовью. А Констанс никогда бы не пришло в голову, что мужчина может доставить ей столько удовольствия и быть таким внимательным, она всегда полагала, что останется только объектом. Каждым движением бедер, каждым поцелуем Лино доказывает ей обратное. Она существует как женщина, и эта женщина влюблена. Она хотела бы удержать его в себе, а он стремится оставаться в ней.

Поэтому Лино и Констанс посвящают любви подаренные им несколько ночных часов. Они разговаривают, понимают, пожирают, вдыхают друг друга, целуются, снова и снова наслаждаются друг другом, покусывают, царапают, бесконечно нежно ласкают. Они молоды, их детство закончилось совсем недавно, однако они занимаются любовью как опытные взрослые, хорошо усвоившие науку тела и любви.

Начинается рассвет, они дремлют. Лино сжимает в объятиях дрожащее тело Констанс. Это дрожь страха при мысли о расставании. Она боится и за него, чувствуя, как печаль снова завладевает душой мужчины, которого она уже до смерти любит.

– Мне надо идти, Джорджо ждет меня, – шепчет он.

Слезы, которые катятся по щекам любимой, разрывают ему сердце.

– Я вернусь за тобой, обещаю. Я знаю, где тебя найти. Я никогда не забуду дорогу к тебе.

– Когда ты вернешься? Я здесь не навсегда. И мы пообещали никогда не рассказывать друг другу о нашей прошлой жизни. Как ты найдешь меня?

– Не беспокойся.

Он сражается с охватившей его печалью. Мать долго не продержится. Он вернется быстро. И тогда в его жизни останется только Констанс. Все будет лучше, когда он снова встретится с ней.

– Поверь мне, я скоро вернусь.

Лино снимает с шеи тонкую цепочку с медальоном Святого Марка, он не придает особого значения религии, но это подарок матери. Для нее это означает, что сын носит на себе Венецию и ее святого покровителя и, значит, всегда будет под их защитой. У Лино нет ничего более дорогого ему. Он застегивает цепочку на нежной шее Констанс: теперь она защищена.

– Носи этот медальон в ожидании обручального кольца. Моя жизнь принадлежит тебе.

– А моя тебе, – с усилием произносит она, улыбаясь.

Ладонь Констанс сжимает драгоценность, которая символизирует их союз. Они принадлежат друг другу.

Лино высвобождается из ее объятий, одевается. Она тоже собирается покинуть постель.

– Не вставай, я хочу видеть тебя закутанной в наши простыни. Унести с собой этот образ. Как самую прекрасную картину, которой я когда-либо любовался.

Он берет сумку, надевает пальто и отступает к двери, не отрывая от нее глаз. Им не нужно произносить слова любви, они знают их наизусть.

Лино закрывает дверь, унося с собой любовь и обещание, которое выполнит.

Глава восьмая

Лино

Я со злостью швырнул листы на кофейный столик. Они полетели на пол, но мне было плевать. Пусть они там заканчивают свое существование! Я мог бы и потоптать их. Мог бы даже бросить в огонь. Превратить в пепел, чтобы поверить, что они никогда не были исчирканы этими словами. Что мне помешало пройти по двору, забарабанить в дверь конюшни и посреди ночи велеть этой женщине, случайно вошедшей в мою жизнь, немедленно сесть в машину и исчезнуть навсегда? Может, я слишком вежливый?

Я не мог оставаться на месте, поэтому вскочил с дивана и заметался по гостиной. Как она посмела? По какому праву она принялась описывать мою жизнь или, точнее, то, что считала моей жизнью? Как бы я хотел сказать себе, что ее текст – сплошная нелепость, вереница вранья, ошибок и неправильной интерпретации фактов. Наверное, я как-то не так читал, наверное, уговаривал себя, будто расшифровываю то, что нафантазировал тем вечером. Единственное возможное объяснение. Мне было необходимо в этом убедиться. Не справившись с порывом, я поднял с пола несколько страниц и заново их просмотрел. Все было правдой. Чистой правдой. Которая правдивее реальности. Причем настолько, что можно было подумать, будто она прожила все это вместо нас, будто двадцать лет назад она подглядывала за нами, присутствовала рядом с нами. И двадцать лет ждала, пока наступит момент, когда она сможет окончательно добить меня, не исказив при этом ни одного мгновения из тех нескольких часов. И указав на мои слабые места, порывы, ошибочные представления.

Был ли я творцом собственного несчастья, как она намекала? Я оставил Констанс в Венеции, не оценив все риски. Ребекка позволила себе придумать объяснения. Она присутствовала в каждой строчке, и это сбивало с толку. Да, я ее не знаю, однако она была рядом с Констанс и со мной. Держалась скромно и деликатно, точно так же, как вела себя в том парижском ресторане или в моем доме всего несколько часов назад. Она была здесь, сидела тихо, но навязывала свою волю. Она была сильной и прозорливой.

Почему Ребекка вошла в мою жизнь? Зачем нашла яростные и правдивые слова, заставляющие меня погрузиться в те давние времена?

Свел ли меня с ней случай, судьба? Такая же судьба, как та, что организовала мою встречу с Констанс? Что я должен делать с этими страницами, которые она мне доверила, подарила мне? Как бы я хотел, чтобы Констанс их прочитала. Что бы она сказала, пролистав их? Быть может, заново прожила бы эти несколько часов с тем же ощущением волшебства и безумия? Возмутилась бы, как это сделал я, столкнувшись с невыносимой правдой нашей страсти? Стала бы бороться? Велела бы отогнать Ребекку как можно дальше от нас, от меня? Сожгла бы нашу историю, как уже сделала однажды?

Как быть с талантом Ребекки? Он у нее, несомненно, есть, я был вынужден это признать. Она владеет искусством выбирать слова, описывать страсть, эмоции, чувственность, любовь. И у нее это получается так красиво. Ее строчки, ее фразы