Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

Я снова налил ей вина, она взглядом поблагодарила меня. В таком темпе я ее напою. Я встал, взял графин с водой и поставил его между нами. Ее молчание не облегчало мою задачу.

– Скажите только то, что сами хотите, мне этого хватит, – подбодрил я. – Я тогда заговорил с вами лишь потому, что мне этого хотелось. А так, у всех у нас есть свои секреты.

Она глубоко вздохнула и приступила:

– Я начала писать, учась на психологическом…

– Вы психолог? – уточнил я, не уверенный, что все правильно понял.

– Сейчас уже нет.

– Но все же…

Она пожала плечами, как бы извиняясь. Ну и угораздило же меня! Наткнуться не только на романистку, но заодно и на психолога. Чем я это заслужил?

– А потом? – продолжал я, стараясь выбросить из головы новую подробность.

– После учебы я бросила писать и снова взялась за это, когда ожидала близнецов… Три четверти времени я лежала и, чтобы избавиться от своих страхов, принялась сочинять.

– Сколько лет вашим детям?

– Они уже взрослые, в этом году им исполнится девятнадцать.

– Вашу книгу напечатали сразу после их рождения?

– Нет, я несколько лет не решалась отправить рукопись в издательство. Мой первый роман довольно хорошо продавался… Поэтому я смогла продолжить писать и жить литературным трудом, как это называют…

Ее взгляд затянула пелена грусти.

– Я писала роман за романом, а два года назад остановилась.

Я не решился спросить, что такого случилось, что помешало ей продолжать. Я совершенно не хотел на нее давить. Откуда взялось это желание защитить ее? Она робко улыбнулась.

– Не подумайте, что я намерена вернуться к тому, о чем уже говорила, но я заявилась к вам потому, что после двухлетнего перерыва снова взялась за роман на следующий день после нашей встречи… Мне очень понравилось то… что ваш рассказ пробудил во мне… Описание вашей жизни или, точнее, работа над этой главой, стала очень мощным переживанием…

Я, кажется, могу гордиться тем, что вернул вдохновение романистке. Я был доволен или смущен? Понятия не имею и не уверен, что мне хотелось бы это узнать.

– С другой стороны, это может быть совсем плохо написано! – продолжила она, пока я молчал. – Польза вашего отказа в том, что мне это никогда не станет известно!

Она засмеялась, причем явно над собой.

– Почему? Что это меняет? – сдался я. – Никак не пойму, почему вы посчитали мою историю достойной интереса!

Она сделала глоток вина и как будто задумалась.

– Если честно, я никак не могу это объяснить… Вы говорили со мной без утаиваний и без прикрас… Вы были открыты, Лино… Вы вовлекли меня в эмоции, которые мне не знакомы, ну, или я о них забыла… Как только я начала писать, я уже не могла остановиться, я как будто была одержима… Невероятно пьянящее ощущение. Поэтому, даже если продолжения не будет, я благодарна вам за эти несколько подаренных мне часов.

Выходит, я действительно погасил ее порыв. Раньше я этого не осознавал, но теперь сожалел, надо было ее выслушать, попытаться понять.

– Ребекка, извините, что я так отреагировал…

– Да ладно, это не страшно… В конце концов, кому захочется быть лишенным собственной жизни, кто согласится, чтобы ее исказили и выставили на всеобщее обозрение? Никто. Не переживайте. Я понимаю.

Она была невероятно искренней, и это меня еще больше огорчало. Я вспомнил, как недавно подумал, что она хороший человек. И я не ошибся. Ребекка была настоящей. Она вдруг встала и принялась убирать со стола.

– Что вы делаете? – удивился я.

– А что, непонятно? Сейчас я оставлю вас в покое и пойду спать. Хочу завтра уехать пораньше.

Мы за несколько минут убрали все следы ужина. Ребекка надела пальто и слабо улыбнулась мне.

– Еще раз спасибо за все.

– Не торопитесь завтра, время не поджимает.

– Спокойной ночи, Лино.

– Вам тоже.

Она вышла. Я не смог удержаться и стал у окна, глядя, как она идет к конюшне. Мысленно я надавал себе пощечин, заставляя опуститься на землю, снова стать самим собой, но мне хотелось, чтобы этот момент не кончался. Чтобы я продолжал разговаривать с ней – о ее жизни, о моей и вообще обо всем и ни о чем. Но интереснее всего мне было узнать, что она написала и из-за кого потеряла почву под ногами. Конечно, час назад я был потрясен ее сообщением, но все равно, как я мог подумать, что от меня убудет, если я прочту эту “главу”? Я тоже вышел из дома и побежал по двору.

– Подождите, Ребекка! – крикнул я, когда она уже закрывала дверь.

– Что случилось? – удивилась она.

– Если вы по-прежнему этого хотите, дайте мне ваш текст, за этим ничего не последует, но нужно, чтобы хоть один человек его прочитал и вы не зря все это проделали.

Она как будто растерялась:

– Вы уверены?

– Я вам это должен. Но не думайте, пожалуйста, слишком долго, иначе я тоже начну размышлять и пожалею, что предложил.

Через пару секунд она протянула мне конверт. Я без колебаний открыл его и вынул стопку бумажных листов. Прочел первые слова. Руки у меня задрожали.

– Я там указала название, но это просто так, нужное название я всегда нахожу в самом конце работы, – принялась она оправдываться.

– Ну да… до завтра.

Я развернулся и ушел. Мне не хотелось хлопать входной дверью, но я не смог с собой справиться. Еще хотелось бы не разозлиться на Ребекку за то, что она заставляет меня пережить все заново. Или, точнее, за то, что она собирается заставить меня сделать. Но и это мне не удавалось. Я налил вино в большой бокал и свалился на диван.

Бежать ради нее

венеция, 2004 год

Л

ино бежит. Мчится по улочкам Венеции, знакомым ему с давних лет. Он их знает с тех пор, как научился ходить. Мать впервые привезла его сюда, когда ему было всего несколько месяцев. Он злится на себя за то, что бежит слишком быстро, не успевая отдать дань мостам, calle[9], corsi[10], не позволяя себе даже вдохнуть полной грудью аромат лагуны и пропитаться им. Он знает, что некоторым этот запах неприятен, но Лино не из их числа, его он обнадеживает. Ему хотелось бы погрузиться в венецианскую беззаботность, любить которую его научила мать. Но это невозможно. Он бежит, но глаза держит закрытыми, он непроницаем для красоты, теплых и холодных красок, которые перемешиваются и дополняют друг друга, непроницаем для архитектуры, для кружева дворцов.