Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Юлия Сергеевна Ханевская

Когда я уже выбегала, находу накидывая мантию поверх формы, то столкнулась с Авророй в дверях.

От нее пахло мужским шампунем, а кожа была слегка влажная от воды. Волосы ее были влажные и зачесанные назад, а на лице красовалась ухмылка: «да у меня была отличная ночь».

— Поболтаем после пар, — кинула она мне в спину.

— Я тебя умоляю, не надо, — пробурчала я, ускоряясь.

Я успела только заскочить в столовую — где, конечно же, уже никого из друзей не было. Схватила блинчики, какао, проглотила все почти не жуя и помчалась через галерею второго этажа.

И вот, я наконец свободно выдыхаю у двери в аудиторию.

Успела.

— Ли-и-или! — машет мне Дженни.

Катрина тоже поднимает руку, привлекая внимание.

Я быстро пробираюсь между партами, задевая своей тяжеленной сумкой головы сокурсников и слыша вслед недовольное бурчание.

Сажусь рядом с подругами, оглядываюсь, отмечая, что Альтан и Томиан на месте — как обычно, на галерке, и только тогда позволяю себе расслабить плечи.

Ну… на секунду.

Потому что через мгновение в дверях появляется магистр Ригзби — высокий, седой, в неизменном строгом костюме насыщенного фиолетового цвета и такой же рубашке.

Гудение аудитории мгновенно обрывается. Начинается первая пара учебного года.

А у меня — заход на второй круг выпускного курса.

С неизвестным финалом.

Целую неделю я живу так, словно меня подменили. Вернее, я сама подменила себя — ту, прошлую: беспечную, легкомысленную, вечно отвлекающуюся.

Учеба накрывает меня с головой. Она не пугает, наоборот, в этот раз я плыву по знакомому течению. Каждая тема вспыхивает в памяти, подобно забытой мелодии: стоит услышать пару нот, и я уже знаю продолжение.

На первой же лекции магистр Ригзби поднимает на меня бровь, когда я отвечаю без запинки на каверзный вопрос по новой теме.

— Прекрасно, мисс Грайс. Не ожидал столь… глубокого понимания.

Я улыбаюсь, будто мне неловко, но внутри греется странное чувство… удовольствия. Оказывается, знать ответы на все вопросы преподавателя жуть как приятно!

Дженни после занятия хватает меня за руку:

— Что ты сделала с моей подругой? Где Лилиан, которая списывала у меня домашку по чарам три месяца подряд?

Я фыркаю, но чувствую, как от ее слов что-то царапает внутри.

Катрина же, наоборот, сияет:

— Я знала, что в тебе есть потенциал! Будем заниматься вместе.

И хлопает меня по плечу так, что я едва не клюю носом в стол.

Постепенно все перестраивается.

Я все реже сажусь на занятиях с Дженни, с которой мы любили посплетничать во время лекций, и все чаще с Катриной или Томом. Именно они раньше считались главными зубрилами в нашей компании.

Последний вообще можно сказать становится моей тенью. В том плане, что я постоянно замечаю его где-то поблизости.

Я записалась на три факультатива: Дуэли, Стихийные чары и Физподготовка. Так вот, Томиан оказался в тех же списках, хотя я отчетливо помню, что в моем прошлом-будущем он занимался дополнительно только Дуэлями и Целительством.

Он слишком внимательно смотрит, слишком тепло улыбается, и я понимаю, что все это не просто так. Теперь я замечаю гораздо больше.

Но… Том все равно остается для меня другом. Рядом с ним спокойно и безопасно.

В этой новой, зыбкой реальности — это бесценно.

Тем временем Дженни… меняется. Она смеется громче, чем нужно, красится ярче, чем раньше.

И уже к концу недели сидит на коленях у Альтана в столовой, пока тот нашептывает ей что-то на ухо.

Я смотрю на них, и не узнаю свою подругу.

Или… я просто никогда не смотрела на нее по-настоящему?

Самое сложное пока для меня — Аврора Гедрик. Она как буря в четырех стенах. Часто пропускает занятия, не ночует в комнате, вваливается под утро, пахнущая мужскими духами. Смеется и громко говорит, когда заявляется, будто хочет разбудить весь этаж.

То приводит в комнату одного ухажера, то другого — я перестала их различать.

А мадам Селван каждый раз сверлит меня взглядом:

— Мисс Грайс, вы обязаны повлиять на свою соседку!

— Но я…

— Не «но»! Вы умнее, вы ответственнее, подавайте пример!

Я сжимаю зубы, чтобы не сказать лишнего. Единственное, что хочу подать Авроре, так это хорошую взбучку! Но есть нюанс — она совсем не выглядит так, будто не сможет навалять в ответ.

Однажды, жалуясь друзьям, я слышу от Дженни:

— Хочешь, я дам тебе зелье? Снотворное. Вырубим ее, разденем и вытащим ночью голой в обеденный зал. Пусть поутру вся академия увидит, что она за пташка. Уверенна, после такого она точно поумерит свой пыл.

У меня в руках замирает ложка с кашей. Дело было на завтраке, после очередного «доброго» утра от Авроры.

— Ты… серьезно?

— А почему нет? — пожимает плечами она. — Будет весело.

— Это жестоко, Дженни.

Она усмехается и отводит взгляд, а я продолжаю ошарашенно на нее смотреть.

Что-то в ней явно не так. Будто темнота, что, несомненно, есть в каждом человеке, поднялась ближе к поверхности.

Возможно, в Дженни это было всегда. Просто раньше я смотрела в другую сторону.

Каждый вечер на протяжении этих семи дней со мной связывается папа. Узнает, как дела и спрашивает, не нарушал ли господин Риверзен свое обещание оставить меня в покое.

И каждый раз я отвечаю: все в порядке. Ректор не приближается, не пытается снова затащить в свой кабинет, и вообще, не попадается на глаза.

Я и сама поверить не могу, что Даррен действительно отступил. Мне кажется, что это тишина перед бурей.

И буря действительно назревает.

К началу второй учебной недели становится ясно, как именно он решил действовать.

В столовой к концу дня не протолкнуться.

Звон ложек, смех, громыхание подносов, запах жареного мяса, свежих овощей и горячего хлеба. Я занимаю чудом оставшийся пустым столик и сразу же принимаюсь ужинать, пока у меня не пропал аппетит от количества народа вокруг.

Только успеваю откусить от хрустящей корочки черничного пирога, когда рядом раздается резкий вскрик:

— Лили! Ты это видела?!

Я едва не поперхнулась.

Передо мной возникает Дженни — раскрасневшаяся и со странным блеском в глазах. Она наклоняется и встряхивает меня за плечи, как будто пытается вытрясти ответ силой.

— Что? — я моргаю, ничего не понимая. — Что именно я должна была увидеть?

— Как ты умудрилась попасть в список?!