Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

получения диплома я выплачивала сколько могла, и параллельно копила, чтобы когда-нибудь полностью посвятить себя мечте. Такой кредит был черной дырой, с которой приходилось мириться, как с хронической болезнью, – потому что он никуда не денется. Но он заставлял меня работать еще усерднее. Днем я работала на Эйдена, ночами – над дизайнерскими проектами. В итоге мне удалось выплатить солидную часть, и я наконец вздохнула свободнее… до тех пор, пока не открывала очередную выписку по кредиту, которая приходила каждый месяц.

И все же…

– Что думаешь? – спросил Эйден с невозмутимым видом, будто не он только что выложил мой самый большой секрет.

Что я думала? Что он спятил. Что сердцу не стоит биться так громко. Что об этом долге не должен был знать никто.

Хотя маленькая часть меня думала о том, что за все приходится платить.

– Ванесса?

Я посмотрела на Эйдена, потом на несчастный сэндвич в раковине. Глубоко вдохнула, закрыла глаза и снова открыла.

– Как ты узнал про мой кредит?

– Я всегда о нем знал.

Что?

– Но как… откуда?

Я чувствовала… Честно, будто кто-то вломился в мое личное пространство.

– Тревор проверил тебя.

Теперь, когда он это сказал, все встало на места. Все равно было неприятно осознавать, что они знают то, что я так тщательно скрывала.

– Сомневаюсь, что ты полностью его выплатила.

Что ж, тут он был прав.

Меня сейчас вырвет.

– Я заплачу все, что ты еще должна.

Вот так. Просто заплачу. Как будто полтораста тысяч – это мелочь.

Я всегда любила смотреть шоу, где владельцы бизнеса анонимно приходят в свою компанию и дарят сотрудникам безумные суммы – на отпуск или выплату долгов. Я смотрела со слезами на глазах. Люди плачут, говорят, что не ожидали, что это изменит их жизнь.

А теперь это случилось со мной.

Руки дрожали. В легких не было воздуха.

Студенческий кредит был моей ахиллесовой пятой.

Мне было слегка стыдно, что его предложение не показалось мне нелепым. Почему я не сказала ему заткнуться и не выгнала? Почему не рассмеялась в лицо? Почему не сказала, чтобы он убирался к черту, что он не купит меня? Он так плохо со мной обращался и не заслуживал, чтобы я рисковала ради него.

Сжав руки, я позволила чувствам нахлынуть. Он предлагал решить проблему, которая тянула меня на дно, как бетонный блок. Кто он вообще такой?

С другой стороны… как отказаться от такого предложения? Мне нравилось думать, что я принимаю мудрые решения – те, что лучше для меня в долгосрочной перспективе. Но полтораста тысяч? Охренеть.

– Я готов на компромисс, – сказал Эйден. Его глаза были спокойны, голос тверд, но это не помогало.

Я фыркнула.

«Заткнись, Ванесса, – приказала я себе. – Заткнись, заткнись, заткнись и просто соглашайся, идиотка. Не заставляй его передумать. Ты же не можешь быть настолько тупой. Ради таких денег можно сделать что угодно. Подобный шанс бывает раз в жизни. Плевать, что он задел твои чувства, что это глупо и незаконно. Тысячи женщин согласились бы на это и за меньшие деньги».

Но я не могла просто заткнуться. Был во мне этот маленький занудный голосок, над которым я работала годами – и который иногда не мог молчать.

– Эйден… – начала я.

Самый накачанный мужчина, которого я когда-либо знала, сделал шаг вперед и опустил руки по швам, пригвоздив меня к месту одним своим взглядом.

– Это должна быть ты. Я все продумал. Ты знаешь мой график лучше других, ты не действуешь мне на нервы, и ты… – он покачал головой и затем просто уничтожил меня: – Я сделаю для тебя что угодно. Просто скажи, и я это сделаю.

Головная боль, которая до этого отдавала у меня в висках из-за голода, внезапно усилилась.

«Скажи ему “нет”, – шепнул мне здравый смысл. – Скажи, пусть проваливает».

Когда-нибудь я и сама смогу погасить кредит. Время еще есть.

Но другая часть моего мозга, отвечавшая за логику, подсказывала мне, что было бы глупо упускать такую возможность. Все, что от меня требовалось – это выйти за него замуж, так ведь? Подписать бумажку? Сэкономить целое состояние?

Вот черт. Я не могла каждую минуту менять свое мнение. Я только что распиналась перед ним о том, что мы не друзья, что он сильно ранил мои чувства, что он поступил как идиот, даже заикнувшись об этом… и спустя всего несколько минут я уже обдумывала его предложение. С другой стороны, его предложение равнялось сумме более сотни тысяч долларов. Это не какой-нибудь пустяк.

Только когда рука задрожала сильнее, чем раньше, у меня возник ответ, но даже простое желание подумать о предложенном варианте заставляло меня чувствовать себя продажной женщиной.

Но может, я и была бы проституткой, но по крайней мере проституткой, свободной от долгов, так ведь?

Его взгляд был прикован ко мне, стоящей на крошечной кухне в мешковатых пижамных штанах от доктора Пеппера и майке на тонких бретельках без лифчика. Этого красивого, пугающего мужчину хотели…

Со мной что-то не так. Со мной абсолютно точно что-то не так.

«Скажи ему, чтобы проваливал. Скажи ему, чтобы проваливал».

Но я не послушалась.

– Дай мне подумать, – неуверенно выдавила я.

Он не стал праздновать победу из-за того, что я не послала его прямо здесь и сейчас, что было удивительно. Вместо этого Эйден очень спокойно сказал:

– Хорошо. – Секунду он колебался, переминаясь с ноги на ногу. – Прости, что обидел тебя.

От выражения его лица у меня в горле застрял комок.

– Я привык быть сам по себе. Ничего из того, что я делал или говорил, не имело к тебе никакого отношения. Я просто хочу, чтобы ты это знала.

Сказав это, он повернулся и ушел. Единственным звуком, обозначившим его уход, был стук захлопнувшейся за ним двери.

Мне предстояло всерьез подумать об этом. Подумать о том, чтобы выйти замуж за парня ради денег, хотя месяц назад я оставила его из-за того, что он не защитил меня перед своим менеджером и предал ту крошечную связь, что у нас, как мне казалось, была. Какого вообще черта?

«Будь умницей», – шепнул здравый смысл.

Следующие две ночи я почти не спала, что неудивительно. Как, черт возьми, уснуть, когда я могла думать только о том, что собираюсь совершить мошенничество – ради больших денег! Это что, вот так чувствуют себя воры?

Мне было стыдно, а ведь я еще ничего не совершила.

Я чувствовала, что продалась, так как не сказала резкого «нет», но до определенной степени.

Я и не