Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

— Разберемся, Милавика. Сегодня обустраиваемся, а завтра я посмотрю, что да как. Детям и Варлее в доме нашли место?

— Да, госпожа, служанке вашей с детьми я показала, где устроиться. Мальчишек куда прикажете определить — в шахту, на кухню или на конюшню? — спросила женщина.

— В шахте-то они что делать будут? И шахты что, еще работают?

— Распоряжения останавливаться не было, поэтому дальше копают, может, на жилу выйдут или руду найдут. А дети там саночниками, которые породу вывозят, или коноводами работают. Задарма продовольствия никто не получает, — объяснила мне старостиха. — У нас с этим строго.

— Моих детей пока не трогай, у них другая задача. Бездельничать и зря хлеб есть не будут, не переживай. Мужа предупреди, что завтра его хозяйство смотреть пойдем, утаивать ничего не нужно, пусть как есть все показывает, мне понять надо, как на самом деле дела обстоят. Еще просьба к тебе, — сказала, немного подумав, — к отцу пошли весточку, что я тут и буду рада его помощи. А сейчас я гляну, как там мои гвардейцы разместились, а ты организуй нам тут ужин небольшой и распорядись, чтобы мужчин тоже накормили.

Милавика кивнула и ушла, а я плашмя упала на кровать. Ну вот ты и дома, Сашка!

***

На следующий день, как и обещала, я пошла осматривать владения. Больше всего по укладу жизни все это походило на режим колонии-поселения. Поселенцы каждый день уходили в горы долбить породу, возвращались вечером и расходились по баракам.

Площадь и вправду оказалась плацем, на котором утром и вечером происходили построения. Нашелся и начальник лагеря, тот, кто отвечал за каторжан и их работу в забоях. Он встретил меня не то чтобы неприветливо, но несколько настороженно. Это был человек короны, в подчинении у которого был отряд «надзирателей». Так что зря я переживала, что тут может быть бунт заключенных, за каторжанами было кому смотреть.

А я, честно сказать, вообще не понимала, как себя вести — как хозяйка? Чего — пустых земель? Великая миссия, да… Или все-таки я сама тут заключенная?

Мой конвой был при мне, но он хранил молчание. У господина Михаэля Свана, как высокопоставленного королевского чиновника, было личное средство связи, типа портативной радиостанции, по которой он дважды в день после поверок связывался со своим руководством и по которой при желании можно было передать какое-то срочное сообщение. Но никаких распоряжений относительно меня он не получал. Был в поселке и «телеграф», и я честно проверила сообщения от супруга, но милорд Рейвенкрофт интригующе молчал.

— Господин Сван, вы в курсе, что рудники теперь принадлежат мне? — Я решила прояснить свой статус и полномочия. Потому что не может же быть двух медведей в одной берлоге. Не то чтобы я себя прям медведем считала, но, блин, это моя земля!

— Да, госпожа Рейвенкрофт, я получил извещение о смене собственника, — спокойно ответил мужчина. Похоже, он тоже не знал, что со мной делать и зачем я пришла к нему.

— Вы не просветите, как строятся отношения вашего ведомства со мной, как владелицей угодий? — спросила я, отметив, что он обратился ко мне не «миледи». То есть был в курсе, что былых преференций я лишилась и положение у меня шаткое.

— А разве супруг не просветил вас на этот счет?

— Милорд передал бумаги управляющему шахтами, но он не сказал, что они функционируют. Так что я не уверена, что он вообще в курсе, что вы что-то тут копаете. Кстати, удалось что-то найти?

— Вы же знаете, что старые шахты затопило или засыпало? Маги земли делали новые проходки, но их постигла та же участь. Мы приглашали специалиста-эльфа и ученых из академии магии, они сказали, что разрабатывать старые месторождения не имеет смысла. Более того, эта земля вообще теперь не податлива к магии, слишком сложные грунты, и при попытке вмешательства все затапливает водой. Привлекали и магов воды, чтобы удержать защитный контур или отвести воду. Но и это не дало эффекта. Эльфы предложили вести добычу ручным способом в другом месте, указали в каком. Но, к сожалению, пока ни руды, ни драгоценных камней нам найти не удалось. Мы посылали образцы породы в академию и во дворец его величества, пока никто не подтвердил, что есть вероятность появления чего-то стоящего продолжать выработки. Король хотел прекратить разработку, но эльфы настаивают на том, чтобы работы продолжались, говорят, что ощущают остаточный след своей магии. Поскольку ссориться с дивным народом по некоторым причинам нам не с руки, приказа остановить работы так и не последовало. Поэтому мы продолжаем копать, время от времени отправляя новые партии образцов породы на анализ. Прибыли это никакой не приносит, поэтому в работах задействованы в основном ссыльные лица, находящиеся на содержании короны. Иногда привлекается местное население. Есть еще вопросы? — доложил начальник колонии.

— Есть, — сказала я. — Это моя земля, и меня интересует все, что на ней происходит. Не только с финансовой точки зрения.

Хотя с того момента, как я обзавелась личной гвардией, вопрос финансов просто-таки повис надо мной дамокловым мечом. А у меня еще где-то выкупленные гномы едут, которым нужна работа. И управляющий вместе со всей многочисленной родней. А тому палец в рот не клади, он живо все не приписанное к колонии население в долги вгонит и в рекруты в Ирбир продаст. Так что мне нужно придумать, как получить доход с того, что у меня есть. А есть у меня земля, изможденные люди и ИТК. Может, с короля хотя бы денег за аренду попросить?

Мужчина не торопил меня, он молчал и ждал вопросов. Беседовали мы с ним в его кабинете в еще одном административном бараке за теми, где жили каторжане. Это был немолодой мужчина, спокойный и терпеливый с виду. Во всяком случае, он никак не проявлял своего недовольства моим визитом, пригласил располагаться, посмотрел мои бумаги, даже попросил своего помощника или, исходя из того, что мужчина был в форме, адъютанта, принести чай.

— Как вы вообще тут живете? — спросила я. — Насколько ваши работники безопасны для местного населения? Как распределяются полномочия между мной, как хозяйствующим субъектом, и вами, как государственным учреждением, что располагается на моей земле? Я так и не поняла, какие у нас