Платиновый Достал! - Мира Грозова

Она села рядом, взяла плед, накинула на плечи. Он смотрел перед собой.

— Демид.

— Да?

— Зачем ты пьёшь?

— Чтобы забыть.

— Что?

— Что я тебя люблю. А ты меня — нет.

— Я тебя люблю.

Он повернулся к ней.

— Тогда зачем ты мучаешь меня?

— Потому что я не могу простить. И это сильнее любви.

— Сильнее?

— Да.

Он сжал кулаки.

— Тогда скажи. Скажи, что я тебе не нужен. И я уйду. Навсегда.

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что ты нужен.

— Тогда прости.

— Не могу.

— Тогда что?

— Не знаю.

Он налил ещё виски, выпил залпом.

— Ты убьёшь себя, — сказала она.

— Мне плевать.

— А мне нет.

Он замер.

— Что?

— Мне не плевать, Демид. Поэтому я здесь.

Она забрала у него стакан, поставила на стол.

— Ложись спать.

— А ты?

— Я посижу.

Он не спорил. Лёг на диван, отвернулся к стене. Она сидела рядом, смотрела в окно. Снег падал.

— Ари, — сказал он через пять минут.

— Да?

— Спасибо, что пришла. Это лучший подарок.

Она накрыла его пледом. Он уснул.

Глава 20. Оттепель

Утром Ари услышала стук в дверь.

Она не спала — лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок. Вчерашний день мелькал перед глазами: дождь, его колени в грязи, её рука, протянутая ему. И тишина, когда они вернулись в комнату. Он не просил прощения. Она не простила. Они просто были рядом. А потом он ушёл.

— Кто там? — спросила Рита спросонья.

— Демид, — ответил голос за дверью.

Рита открыла. На пороге стоял он — бледный, с тёмными кругами под глазами, небритый. Одет в ту же толстовку, что и вчера, волосы не уложены.

— Мне нужно поговорить с Ари, — сказал он хрипло.

— Она не одета.

— Я подожду.

Рита закрыла дверь.

— Ари, он пришёл.

— Слышала.

— Ты выйдешь?

— Не знаю.

— Он не уйдёт.

— Знаю.

Ари встала. Натянула джинсы, свитер, кроссовки. Волосы собрала в хвост. Вздохнула и вышла в коридор.

--

Демид стоял у стены. Увидел её — выпрямился.

— Привет.

— Привет.

— Ты вышла.

— Говори.

— Не здесь.

— Тогда не о чем.

Он шагнул в комнату. Рита вышла сама, закрыв за собой дверь.

— Я больше не могу так жить, — сказал Демид. — Ты рядом, но как будто за стеклом. Я вижу тебя, слышу, но не чувствую. Ты здесь, но тебя нет.

— Ты ставишь меня перед выбором?

— Да. Потому что люблю.

— Ты не имеешь права.

— Имею. Я хочу знать — я нужен тебе или нет.

Она смотрела на него. На его красные глаза, на тени под ними, на сжатые губы.

— Ты не изменился, — сказала она.

— Изменился.

— Не похоже.

— А как должно выглядеть? Я встал на колени перед тобой. Я пошёл к юристу. Я отказался от отца. Что ещё?

— Не знаю.

— А я знаю. Ты хочешь, чтобы я страдал. Чтобы я мучился. Чтобы я каждый день доказывал, что ты для меня — всё.

— Не хочу.

— Хочешь.

— Да, — выдохнула она. — Хочу. Потому что я мучилась. Потому что я плакала. Потому что я не спала ночами, думая о вас двоих.

— Нас двоих не было.

— Была она. И ты. Этого достаточно.

Он молчал. Потом сказал:

— Тогда скажи. Скажи, что я тебе не нужен. И я уйду. Навсегда.

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что ты нужен.

— Тогда прости.

— Не могу.

Она отвернулась к окну.

— Я не могу, Демид. Я пыталась. Каждое утро просыпаюсь и говорю себе: «Сегодня я его прощу». А потом вспоминаю, и всё внутри переворачивается.

— И что мне делать?

— Не знаю.

Она повернулась.

— Тогда уходи.

— Нет.

— Уходи, Демид.

— Не уйду.

Она вышла из комнаты. Не оборачиваясь.

--

Ари шла по коридору, сжимая кулаки. Студенты оборачивались, шептались. Ей было всё равно.

— Слышали, она его бросила?

— Да ну, они вечно ссорятся.

— А мне говорили, он ей изменил.

— Ветров? Не может быть.

Ари не слушала.

— Ари, стой! — крикнул Демид за спиной.

Она не остановилась. Он догнал её у выхода из корпуса. Схватил за плечо, развернул.

— Ты сказала «уходи».

— Ты спросил. Я ответила.

— Ты не можешь так.

— Могу. Это моя жизнь.

— Отпусти.

— Не отпущу.

Она вырвалась и выбежала на улицу. Демид — за ней.

--

На улице шёл дождь. Холодный, злой, осенний. Ари стояла на крыльце, дождь заливал лицо.

«Почему я не ухожу? Почему я всё ещё здесь? Что я жду? Что он скажет? Что он сделает?»

— Ты меня достал, Ветров, — сказала она.

— Знаю.

— С первого дня. Каждым словом. Каждым взглядом.

— Знаю.

— Я хотела тебя ненавидеть. Пыталась. Но ты…

— Что — я?

— Ты платиновый мудак, который зачем-то лезет мне в душу. И теперь я не знаю, как тебя оттуда вытащить.

— А зачем вытаскивать?

Студенты высыпали на крыльцо. Кто-то вышел под дождь, кто-то смотрел из дверей. В руках — телефоны, камеры.

— Ветров, ты чё, на колени встанешь?

— Да не, он же мажор.

— А она ему отказала, слышали?

Он опустился на колени. Прямо в грязь, в лужи, под дождём.

Академия замерла.

Кто-то выдохнул: «Охренеть».

Девушка за спиной Ари прошептала: «Он реально встал на колени… при всех».

Парень рядом покачал головой: «Сдал пацан. Из-за какой-то грантницы».

Кто-то снимал на телефон, кто-то просто смотрел с открытым ртом.

— Встань, — сказала Ари.

— Не встану.

— Люди смотрят.

— Пусть смотрят.

— Ты унижаешь себя.

— Я унижал тебя три месяца. Пора платить.

«Я ненавижу тебя. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты исчез. Я хочу, чтобы ты остался. Я не знаю, что делать. Я знаю только, что не могу уйти».

— Встань, Демид.

— Ты прощаешь?

— Нет.

— Тогда не встану.

— Встань, я сказала!

— Нет.

Она протянула руку. Он взял. Она помогла ему встать.

Студенты расступились. Кто-то аплодировал. Кто-то крикнул: «Громова, ты даёшь!» Кто-то просто покачал головой.

Ей было всё равно.

--

— Идём, — сказала она.

— Куда?

— Ко мне. Обсохнешь.

Она повела его в общежитие, не отпуская руки.

--

В комнате он сидел на стуле, закутанный в её плед. Ари нашла у Риты мужскую футболку — кинула ему.

— Переоденься. Я отвернусь.

Он переоделся. Она села напротив, скрестив руки.

— Зачем ты это сделал? — спросила Ари.

— Хотел, чтобы ты поняла — я не играю.

— Я уже поняла. Ещё когда ты к юристу пошёл.

— Тогда… — он замолчал, посмотрел в пол. — Не знаю. Чтобы ты увидела, что я могу быть смешным. Жалким. И всё равно любить.

— Это не любовь. Это зависимость.

— Какая разница?

— Зависимость лечат. Любовь — нет.

— Тогда я