Платиновый Достал! - Мира Грозова

Она встала, подошла, села к нему на колени. Обняла.

— Я не простила, — сказала она в его плечо.

— Я знаю.

— Но я устала злиться.

— Я подожду.

— Не надо ждать. Просто будь рядом.

— Я рядом.

— Всегда?

— Всегда.

Она подняла голову, посмотрела в глаза.

— Если ты сделаешь это ещё раз, я уйду. И ты меня не найдёшь.

— Не сделаю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она поцеловала его. Впервые сама — не в ответ, не под дождём, не в грязи. Просто потому, что хотела.

Он ответил. Осторожно, боясь сломать.

— Не останавливайся, — прошептала она.

— Не остановлюсь.

Глава 21. Воздух

Они проснулись от того, что кто-то колотил в дверь.

Ари открыла глаза — светло, за окном уже не дождь, а серое утро. Демид спал на диване, под её пледом. После вчерашнего он остался — она не выгнала, он не ушёл. Юли не было — она ночевала у друзей. Рита уже проснулась, сидела на своей кровати, листала телефон.

— Кто там? — спросила Ари.

— Сейчас посмотрю.

Рита открыла дверь. На пороге стояли Лёха и Артём.

— Дёма здесь? — спросил Лёха, заглядывая через плечо. — Мы его везде ищем, трубку не берёт.

Рита посторонилась. Лёха заглянул в комнату, увидел Демида на диване.

— Вот ты где. А мы уже думали, ты в психушке.

— Заткнись, — пробормотал Демид, не открывая глаз.

— Ты в порядке? — спросил Артём.

— В тысячный раз — да.

— Ты на диване спал?

— А где ещё? У тебя?

— Не у меня, так у себя. — Артём оглядел комнату. — Или у неё на кровати.

— Не твоё дело.

Демид сел, потёр лицо. Волосы растрёпаны, глаза красные.

— Ты видео видел? — спросил Лёха, доставая телефон.

— Какое видео?

— Вчерашнее. Ты на коленях. Под дождём. В грязи.

Лёха протянул телефон. На экране — вчерашнее. Демид на коленях, Ари стоит над ним, студенты на заднем плане, телефоны, дождь. Подпись: «Ветров на коленях перед грантницей. Кто кого?»

— Это уже у всей академии, — сказал Лёха.

— Вижу.

— Ты не боишься?

— Чего?

— Что твой отец увидит.

— Увидит. И что?

— Он озвереет.

— Пусть.

Демид отдал телефон.

Артём покачал головой.

— Вы чокнутые, — сказал он.

— Знаем, — ответили Ари и Демид почти хором.

Лёха и Артём переглянулись.

— Ладно, — сказал Лёха. — Мы пойдём. Звони, когда проснёшься.

— Я уже проснулся.

— Тогда звони, когда успокоишься.

— Иди ты.

Лёха усмехнулся и вышел. Артём — за ним.

--

Рита закрыла дверь.

Демид встал, подошёл к окну. Смотрел на улицу.

— Что теперь? — спросила Ари.

— Не знаю.

— Отец узнает. Он будет в бешенстве.

— Знаю.

— И что ты будешь делать?

— То же, что и всегда. Защищать тебя.

— А если не сможешь?

— Смогу.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Она подошла к нему. Встала рядом.

— Ты невозможный.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Мне всё равно.

Она взяла его за руку. Он сжал её пальцы.

--

Они вышли из комнаты вместе. Коридор встретил их привычным гулом — студенты спешили на лекции. Когда они проходили мимо, разговоры затихали, головы поворачивались, взгляды приклеивались.

— Идут, — услышала Ари за спиной.

— Он реально на диване у неё ночевал?

— Слышали, она его не простила, но и не выгнала.

Ари шла, не сбавляя шага. Демид — рядом, плечо к плечу.

— Не обращай внимания, — сказал он тихо.

— Я и не обращаю.

— Врёшь.

— Немного.

Какая-то первокурсница дёрнула Ари за рукав.

— Громова, а это правда, что он на колени вставал? Прямо в грязь?

Ари посмотрела на неё.

— Сама видела?

— Нет, но…

— Тогда не верь.

Девушка отстала. Демид усмехнулся.

— Ты с ней жёстко.

— Я с ними всеми устала.

--

Лекция по литературе начиналась в 10:15 в третьей аудитории старого корпуса. Ари села на последний ряд, у окна. Демид — рядом. На доске был написан эпиграф: «Любовь — это не только счастье, но и страдание, и поиск себя, и одиночество вдвоём».

— О чём сегодня? — прошептал Демид.

— О романтизме, — ответила Ари, глядя в конспект. — О том, что человек — центр вселенной, но при этом он всегда одинок.

— Оптимистично.

— Это литература, а не астрология.

Профессор начал лекцию. Он говорил медленно, с паузами, иногда останавливаясь, чтобы глотнуть воды из стакана. О Байроне, который писал о мятежных героях, но сам умер от лихорадки вдали от родины. О Шелли, чьё тело сожгли на берегу после кораблекрушения. О любви, которая в эпоху романтизма была не счастливым финалом, а вечным поиском, болью, невозможностью быть с тем, кто тебе нужен.

— Они искали идеал, — говорил профессор, — и не находили его. Потому что идеал не существует. Любовь — это не когда всё хорошо. Это когда вы вместе, даже когда плохо.

Ари слушала краем уха, но это «даже когда плохо» зацепило её. Она невольно сжала его пальцы под партой. Он сжал в ответ, Ари искоса взглянула на Демида. Он смотрел на неё, а не на профессора.

— Зачем ты смотришь? — прошептала Ари.

— Потому что ты красивее.

— Не умничай.

Он улыбнулся и взял её за руку под партой.

В конце лекции профессор сказал:

— На следующей неделе пишем эссе на тему: «Могу ли я быть романтическим героем?». Жду искренних ответов.

Ари хмыкнула. Романтическим героем она себя не чувствовала. Но романтической дурой — да.

--

После лекции в коридоре их ждал Владислав Ветров.

Он стоял у выхода, опираясь на трость, за спиной — секретарь с папкой и ледяным лицом.

— Сын.

— Пап.

— Я видел видео.

— Я знаю.

— Ты стоял на коленях. В грязи. Как попрошайка.

— Как человек, который любит.

— Это не любовь. Это позор.

— Для тебя — может быть. Для меня — нет.

Владислав перевёл взгляд на Ари.

— Громова. Вы сломали его.

— Я его не ломала. Он сам выбрал.

— Вы ему не пара.

— Это не вам решать.

— Я его отец.

— А я — его семья. Которую он выбрал сам.

Владислав побледнел, сжал трость.

— Ты готов отказаться от всего ради неё?

— Я готов отказаться от тебя, пап.

— Ты пожалеешь.

— Может быть. Но если и пожалею, то не о том, что выбрал её.

Владислав смотрел на него. Долго. Молча. Потом развернулся и ушёл. Секретарь — за ним. Трость звонко стучала по мрамору.

Ари сжала его руку.

— Ты как?

— Нормально.

— Врёшь.

— Немного.

— Пойдём.

— Куда?

— В парк.

— А лекция?

— Вторая пара? История искусств. Пропустим.

— Ты уверена?

— Я не хочу сидеть в душной аудитории и слушать, как кто-то рассказывает о гармонии, когда у меня внутри всё кипит.

Он кивнул.

--

Они вышли на улицу. Осенний воздух был холодным, но