Платиновый Достал! - Мира Грозова

свежим. Листья шуршали под ногами, и несколько мокрых жёлтых листьев прилипли к её кроссовкам. Вдалеке виднелись корпуса Астреи, серые, величественные, чужие. Ари шла вперёд, Демид — рядом. Они не держались за руки, но почему-то не расходились.

— Слушай, — сказал он.

— Что?

— Если бы я не пришёл вчера, что бы ты сделала?

— Уехала.

— Куда?

— Не знаю. В Челябинск. К маме. Подальше от тебя.

— А сейчас?

— Сейчас я здесь.

— Это ответ?

— Это факт.

Он остановился. Поднял с земли мокрый кленовый лист, покрутил в пальцах.

— Я не знаю, как заслужить твоё прощение. Я не знаю, что мне сделать. Я не знаю, сколько ждать.

— Ты говоришь красивые слова.

— Я говорю правду.

— Этого мало.

— А что ещё?

— Действия. Ты уже начал. Не останавливайся.

Он кивнул, разжал пальцы, и лист упал обратно в лужу.

— Не остановлюсь.

Они пошли дальше. Молча. Хорошо. Почти спокойно.

Глава 22. Отражение

Две недели после разговора с отцом прошли в странном, тягучем затишье.

Владислав Ветров больше не появлялся в академии. Ни звонков, ни угроз, ни конвертов с деньгами. Тишина. Ари не верила, что он отступил — слишком хорошо знала таких людей. Но день шёл за днём, а ничего не происходило.

— Может, он правда сдался? — спросила Рита за завтраком.

— Ветровы не сдаются. Они просто ждут.

— Чего?

— Не знаю. Слабости. Ошибки. Момента, когда мы расслабимся.

Юля, которая жевала бутерброд, подняла голову.

— Ты параноик, Громова.

— Я реалистка.

Ари отодвинула тарелку. Еда не лезла в горло.

--

Демид изменился. Ари замечала это каждый день.

Он перестал смотреть на часы во время их разговоров. Перестал огрызаться, когда она молчала. Не давил, не требовал, не просил. Просто был рядом.

На лекциях он сидел тихо, иногда брал её за руку — не под партой, в открытую. Когда профессор вызывал Ари отвечать, он смотрел на неё не с тревогой, а с уважением. Однажды она не ответила на вопрос — просто не знала. Аудитория захихикала. Демид не вмешался — она попросила. Но потом, после лекции, подошёл к тому парню, который смеялся громче всех.

— Ещё раз увижу, что ты ржёшь над её ответом — поговорим.

Парень побледнел и ушёл.

— Не надо было, — сказала Ари.

— Надо.

— Я сама…

— Ты всегда сама. Но иногда можно позволить мне быть рядом.

— Это не называется «быть рядом».

— А как называется?

— Защищать.

— Какая разница?

— Никакой.

Она взяла его за руку. Не потому, что простила. Потому что устала спорить.

--

После одной из лекций Ари осталась в аудитории, листала конспект — экзамены давно прошли, до новых было далеко. Демид пришёл через час. Сел рядом, положил руки на стол.

— Ты чего не в парке? — спросил он.

— Надоело. Всё равно не учится.

— А что делаешь?

— Думаю.

— О чём?

— О том, что мы делаем не так.

— Ты о чём?

— Мы существуем параллельно. Ты рядом, но между нами стена. Я не знаю, как её разрушить.

— Может, не надо её разрушать? — Он повернулся к ней. — Может, надо просто перестать в неё упираться?

Она посмотрела на него.

— Ты философ?

— Я отчаянный.

Она закрыла конспект.

— Демид.

— Что?

— Я не простила. Но я перестала злиться.

— Я знаю.

— И я не знаю, что дальше.

— Я знаю. Мы будем жить. День за днём. Без грандиозных планов. Просто не расходиться.

Она сжала его пальцы.

— Этого достаточно. Пока.

--

На выходные Ари уехала в Челябинск. Одна. Без Демида.

Мать встретила её на пороге, обняла, молча. Не спрашивала, что случилось. Только поставила на стол борщ и сказала: «Ешь. Похудела».

Ари ела. Потом сидела на кухне, пила чай, смотрела на мать.

— Мам.

— Что?

— Ты бы простила?

Мать помолчала.

— Если бы любила — да. Если бы не любила — нет.

— А если бы он сделал больно?

— Если бы любила, простила бы. А если бы не любила — ушла бы и не вспоминала.

— Я не знаю, люблю или нет.

— Знаешь. Просто боишься себе признаться.

Ари не ответила.

--

В понедельник она вернулась в академию. Демид ждал у входа.

— Привет.

— Привет.

— Как мама?

— Нормально. Передавала привет.

— Ты ей обо мне рассказывала?

— Рассказывала.

— И что она сказала?

— Что ты дурак.

Он усмехнулся.

— Она права.

— Знаю.

— Я скучал.

— Я знаю.

— Ты? — спросил он.

Она посмотрела на него.

— Немного.

— Этого достаточно.

Она взяла его за руку. Пошла в сторону корпуса. Он — рядом.

--

В среду вечером Лиля написала Демиду. Ари увидела сообщение случайно — он открыл телефон при ней.

«Я скучаю. Давай встретимся? »

Демид посмотрел на экран, потом на Ари.

— Я не пойду.

— Я и не прошу.

— Я просто…

— Не надо объяснять.

Он удалил сообщение, заблокировал номер.

— Всё.

— Не надо было удалять.

— Почему?

— Чтобы я знала, что она пишет.

— А зачем тебе это знать?

— Чтобы не додумывать.

Он посмотрел на неё.

— Ты ревнуешь?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Он взял её за руку.

— Больше ничего не будет.

— Обещаешь?

— Обещаю.

--

Позже, когда они вышли из аудитории, Рита догнала Ари.

— Слушай, — начала она, осторожно подбирая слова, — я не лезу, но… ты сама-то понимаешь, что происходит? Вы вроде вместе, а вроде и нет. Он рядом, но ты на него смотришь так, будто он чужой. А он смотрит на тебя так, будто ты стена. Я просто… волнуюсь.

— Я знаю.

— Он тебя предал. Ты этого не забыла.

— Не забыла.

— И не простила.

— И не простила.

— И что дальше? Вы так и будете ходить друг за другом, как привязанные, и не разговаривать?

— Мы разговариваем.

— О чём? О погоде? О том, кто пойдёт за кофе?

Ари промолчала.

— Вот, — Рита вздохнула. — Я не говорю, что надо решать сейчас. Но нельзя же вечно существовать в этой пустоте. Ты устала — я вижу. Он устал — я тоже вижу. Вы оба устали. Только один из вас сделал больно, а второй — терпит.

— Ты хочешь, чтобы я дала ему второй шанс?

— Я хочу, чтобы ты перестала терзать себя. И его заодно. Прощение — это не про него. Это про тебя. Если ты не можешь простить — так и скажи. Если можешь — попробуй. Но не мучай никого молчанием.

Ари долго смотрела на неё.

— Когда ты стала такой мудрой?

— Когда увидела, что ты сама себя пожираешь изнутри.

— Спасибо.

— Не за что.

Рита обняла её и ушла.

--

На следующий день Ари заметила, что Демид выглядит иначе. Не то чтобы плохо — просто… беднее. Новых вещей