Платиновый Достал! - Мира Грозова

— Ариадна? Что случилось?

— Ничего, мам. Всё хорошо. Я просто получила твоё письмо.

— Написала, как думала. Ты не обиделась?

— Нет, мам. Я смеялась.

— Смейся. Но если тронет — я приеду.

— Он не тронет.

— Откуда ты знаешь?

— Он изменился.

— Люди не меняются.

— Этот — да.

Мать помолчала.

— Ты его любишь?

— Да, мам. Люблю.

— Сказать это наконец?

— Сказала.

— И как? Легче?

— Не знаю. Но хочется верить, что это не ошибка.

— Верить — не значит ошибаться. Если любишь — прощай. Если нет — уходи. Не мучай ни его, ни себя.

— Я пытаюсь.

— Пытайся. Но помни: я всегда рядом.

— Знаю, мам.

— Я люблю тебя, дочка.

— Я тебя тоже.

Ари положила трубку.

— Тяжёлый разговор? — спросила Рита.

— Нормальный. Мама есть мама.

— Она просила ему передать привет?

— Нет. Сказала, что если обидит — приедет со скальпелем.

— Твоя мама — мой кумир.

— Моя — тоже.

--

Прошло несколько дней после звонка матери. Ари и Демид почти не расставались: вместе ходили на лекции, вместе обедали, вместе возвращались в общежитие. Она привыкла к его присутствию — не как к чему-то, что давит, а как к фону, без которого становилось пусто.

Вечером они ужинали в столовой. В зале было почти пусто — только несколько студентов, которые не поехали домой на выходные.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметил Демид.

— Просто устала.

— Врёшь.

— Немного.

— Хочешь, прогуляемся?

— Хочу.

Они вышли на улицу. Вечер был прохладным, но без дождя. Фонари горели, освещая мокрый асфальт после утренней непогоды. Ари шла медленно, Демид — рядом.

— Ты знаешь, — сказал он, — я сегодня смотрел на тебя на лекции. Ты сидела и что-то писала. И я подумал: как же я люблю тебя.

— Ты говоришь красивые слова.

— Я говорю правду.

Она ничего не сказала — только взяла его за руку.

Они дошли до дверей общежития. Ари остановилась.

— Спасибо, что проводил.

— Не за что.

Она хотела уйти, но он не отпустил её руку.

— Демид?

— Я хочу кое-что сделать. Если ты не против.

— Что?

Он наклонился и поцеловал её. Медленно, осторожно, боясь напугать. Ари замерла на секунду, потом ответила.

— Почему ты спросил? — прошептала она.

— Чтобы ты знала, что я не беру силой.

— Ты изменился.

— Стараюсь.

Она сжала его пальцы.

— Спокойной ночи, Демид.

— Спокойной ночи, Ари.

Она ушла в общежитие. Демид остался стоять под фонарём, глядя на закрывшуюся дверь.

--

Через час в его комнату постучали.

Он открыл. На пороге стояла Ари — в его толстовке, накинутой поверх пижамы, с распущенными волосами.

— Ты чего? — спросил он.

— Не могу уснуть.

— Приснилось что-то?

— Нет. Просто… я хотела быть здесь.

Он отступил, пропуская её.

— Проходи.

Комната была тёмной. Только свет из окна падал на кровать. Ари стояла у двери, теребя край толстовки.

— Я не знаю, зачем пришла, — сказала она.

— Не надо знать.

— Я хочу…

— Что?

— Я хочу попробовать. Не потому, что ты заслужил. Потому что я устала бояться.

Он смотрел на неё, не веря.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно.

Он подошёл, взял её за плечи.

— Можно, я поцелую тебя?

— Не спрашивай.

Он поцеловал. Медленно, осторожно, боясь напугать. Ари ответила, прижалась ближе.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Чего?

— Что у нас не получится.

— А если получится?

— Не знаю.

— Давай проверим.

Он раздевал её не спеша, целовал каждую открытую часть тела. Ари дрожала — не от холода.

— Демид…

— Молчи.

Он уложил её на кровать. Вошёл медленно, спрашивая глазами, можно ли. Она кивнула. Он двигался бережно, не торопясь, иногда останавливался, чтобы поцеловать её веки, висок, уголок губ.

— Не останавливайся, — прошептала она.

— Не остановлюсь.

Она кончила первой — тихо, почти беззвучно, только пальцы впились в его плечи. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её волосы.

Они лежали, переплетённые, сбитым дыханием.

— Это было… — начала она.

— Не говори ничего, — перебил он. — Просто будь здесь.

— Я здесь.

— Навсегда?

— Посмотрим.

Он усмехнулся, поцеловал её в лоб.

— Спокойной ночи, Ари.

— Спокойной ночи, Демид.

Глава 24. Свои люди

Утро после той ночи началось с того, что Ари проснулась первой. Она лежала в его кровати — в комнате Демида, в его футболке. Демид спал рядом, раскинув руку. Она смотрела на него несколько минут, потом тихо встала, оделась и вышла, оставив записку: «Я в столовой. Приходите все».

В столовой её ждала Рита.

— Ты где пропадала?

— У него. Ночевала в его комнате.

— И как?

— Нормально. Я не простила. Но я устала бояться.

Рита усмехнулась и не стала спорить.

Через десять минут в столовую вошли Демид, Лёха и Артём. Лёха что-то рассказывал, энергично жестикулируя, Артём закатывал глаза. Демид улыбался — спокойно, без надрыва, как давно не улыбался.

— Громова, ты сегодня добрая, — сказал Лёха, садясь за стол.

— Сегодня хорошее настроение.

— Из-за него? — Лёха кивнул на Демида.

— Из-за себя.

Демид сел рядом, взял её за руку. Она не отдёрнула.

--

После завтрака они вышли на улицу. Лёха и Артём пошли рядом.

— Слушай, Дёма, — сказал Лёха, — а помнишь, как ты в первый раз сюда пришёл? Весь из себя мажор, браслет на полруки.

— Помню.

— А теперь ты без браслета, без денег, но с Громовой. Кто бы мог подумать.

— Жизнь — странная штука, — сказал Артём.

— А ты, Громова? — Лёха повернулся к Ари. — Помнишь, как ты его послала в первый день?

— Помню.

— Не жалеешь?

— Ни капли.

Демид сжал её руку.

--

Ксения больше не подходила. Рита сказала, что она перевелась в другую академию. Лёха добавил, что её отец лишил её финансов за «необдуманные поступки». Ари не стала спрашивать, какие именно. Ей было всё равно.

Лиля тоже исчезла. Артём как-то обмолвился, что она уехала за границу. Демид не прокомментировал. Ари не стала спрашивать.

— Как там твой отец? — спросила Ари однажды вечером.

— Не звонит.

— Ты скучаешь?

— Иногда. По тому, каким он был. До того, как стал врагом.

— Он не враг.

— Он хотел тебя уничтожить.

— Не получилось.

— Потому что ты сильная.

— Потому что мы вместе.

Он не ответил. Только обнял её.

--

Через месяц Демид получил письмо.

Обычное, бумажное, в белом конверте. Адрес отправителя — контора отца. Ари смотрела, как он вскрывает его дрожащими пальцами.

Внутри был один листок.

«Сын. Я сдаюсь. Не потому, что ты победил. Потому что я устал воевать. Ты выбрал свою жизнь. Надеюсь, ты не пожалеешь. Если захочешь вернуться — я не прогоню. В. Ветров».

Демид перечитал письмо три раза. Потом передал Ари.

— Он сдаётся?

— Похоже на то.

— Ты рад?

— Не знаю. Но