Фальшивая жена - Алекс Вон

Он посмотрел на меня — прямо, без тени улыбки.

И я вдруг поняла, что сейчас происходит что-то, к чему я, кажется, сама его и привела.

Я повернулась к перилам, сделала шаг вперёд и облокотилась на холодный металл.

Воздух с моря был прохладным и влажным, и каждая капелька на коже будто усиливала биение сердца. Где-то внизу мерцали огни города, безмятежно далекие от моей маленькой внутренней бури.

Позади раздался его тихий шаг.

Один.

Второй.

Я даже не оборачивалась — просто знала, что он рядом.

Мир будто сузился до этих нескольких сантиметров воздуха между нами.

Он подошёл ближе, и я почувствовала тепло его тела за спиной. Едва уловимое, но реальное, как собственное дыхание.

Его руки опустились — не на меня, а по обе стороны, к перилам, закрывая меня между собой и бескрайним ночным городом.

Металл скрипнул под его весом, и этот звук почему-то прозвучал, как удар сердца.

Я замерла.

— Так ты часто выходишь ночью вот так? — его голос прозвучал почти шёпотом у моего уха.

— Не часто, — ответила я тише, чем хотела. — Обычно я… просто думаю.

— О чём сегодня? — спросил он.

Я медленно повернула голову.

И вдруг наши глаза встретились.

Так близко.

Так молча.

И в этом взгляде было всё — вопрос, вызов, что-то, от чего внутри становилось жарко и страшно одновременно.

Он чуть наклонился, и я почувствовала, как кончиками пальцев крепче вцепилась в перила — не от страха, а чтобы удержаться на месте, не шагнуть ближе.

— Ты знаешь, — произнёс он почти неслышно, — мне кажется, сегодня ночью дышать стало сложнее.

Слова повисли между нами, тихие, но тяжёлые, как электричество перед грозой.

Я не ответила.

Просто стояла, ощущая, как его дыхание смешивается с моим.

Ночь будто затаила дыхание вместе с нами.

Мы просто смотрели друг на друга.

Время остановилось.

Лунный свет падал на его лицо, высвечивая острые скулы, лёгкую щетину, тень ресниц. Его глаза были тёмными, глубокими, как ночное море за балконом — и в них отражалась я.

Не та, что днём притворяется уверенной, а настоящая, с дрожащим дыханием и стучащим сердцем.

Мой взгляд скользнул по его губам — едва заметно, но он заметил. Уголок его рта дрогнул в полуулыбке.

Он медленно поднял руку. Пальцы коснулись выбившейся пряди у моего виска — так нежно, будто касался чего-то хрупкого, невесомого. Заправил волосы за ухо. И задержал руку.

Кожа вспыхнула под его прикосновением.

Я не двигалась. Не могла. Только смотрела — и чувствовала, как воздух между нами густеет, наполняется чем-то живым, пульсирующим.

Его большой палец чуть коснулся моей щеки. Случайно? Или нет?

Внутри всё сжалось.

И тогда я сделала это.

Медленно, будто во сне, наклонилась вперёд. Нос коснулся его шеи — там, где бьётся пульс. Я вдохнула. Его запах — смесь парфюма, тёплой кожи и чего-то родного, знакомого — ударил в голову, как глоток вина.

Он замер.

Абсолютно.

Я чувствовала, как его дыхание стало глубже, тяжелее. Как напряглись мышцы под моей щекой. Как пальцы на перилах сжались сильнее.

Но он не отстранился.

Не сказал ни слова.

Мы просто стояли так — в этой тишине, где каждый вдох говорил больше, чем любые слова.

Его рука медленно опустилась на мою талию — не удерживая, а просто… касаясь.

И я поняла: назад пути нет.

— Дэниел?

Я решила сделать первый шаг.

Глава 22

Он по-прежнему не двигался, а я всё ещё чувствовала под щекой его пульс — ровный, сильный, чуть ускорившийся. Ночь будто сжалась вокруг нас, оставив место только этому мгновению.

Мои пальцы сами нашли край его рубашки.

Тонкая ткань холодила кожу, но под ней чувствовалось тепло — живое, зовущее. Я сжала её — несмело, всё-таки решившись.

Он вдохнул глубже, и этот звук — короткий, тихий — отозвался внутри меня, как ответ.

Не глядя, я подняла лицо чуть выше и едва коснулась его шеи губами. Лёгкий поцелуй — как тёплое дыхание, как обещание, которому не нужны слова.

Он вздрогнул. Не от холода — от неожиданности. Или, может быть, от того, что позволил себе почувствовать.

Я двинулась медленно, чувствуя, как он задерживает дыхание, проводя губами вверх — по линии его челюсти, едва касаясь кожи, оставляя след не поцелуя, а тёплого воздуха. Сердце билось всё громче, пока я не оказалась совсем рядом с его губами.

До него оставалось всего одно движение. Один вдох.

Он повернул голову — плавно, осознанно. Наши взгляды снова встретились, и я увидела в его глазах всё то, о чём он молчал.

Все его «да» и «нельзя» сплелись воедино в одном взгляде.

И мир будто остановился, ожидая, что будет дальше.

Его взгляд стал другим.

Более тёмным. Более решительным.

Будто внутри него что-то щёлкнуло — и назад дороги уже не осталось.

Он сделал шаг ближе, окончательно стирая расстояние между нами. Я почувствовала, как его грудь прижалась к моей, и дыхание сбилось — у него, у меня, у нас обоих.

Подъём. Выдох. Снова вдох — глубже, быстрее.

Наши грудные клетки двигались почти в одном ритме, словно тело само подстраивалось под него. Под этот момент. Под эту близость.

Мои пальцы всё ещё сжимали его рубашку, но теперь сильнее, почти отчаянно.

— Ты… — начал он, но не договорил.

И не нужно было.

В следующую секунду он наклонился и поцеловал меня.

Не осторожно. Не спрашивая. Будто больше не мог сдерживаться.

Его губы накрыли мои резко, горячо, и всё внутри меня вспыхнуло. Я на секунду замерла от силы этого чувства — а потом ответила, так же жадно, так же несдержанно.

Мир исчез.

Остался только этот поцелуй — глубокий, живой, немного безумный. Его рука сильнее легла на мою талию, притягивая ближе, будто этого всё ещё было недостаточно.

Воздуха не хватало, но отстраниться казалось невозможным.

Я почувствовала, как внутри всё окончательно сдаётся — разум, сомнения, страх.

Осталось только это: момент, который уже нельзя отменить.

Поцелуй стал глубже, горячее, от него будто кружилась голова. Я не замечала ничего, кроме его рук, его дыхания, запаха кожи, который сводил с ума. Где-то в глубине вырвался тихий, сдавленный стон — неосознанный, предательский.

Это и стало моментом, когда я поняла — ещё чуть-чуть, и я потеряю контроль.

Пальцы сами легли ему на грудь. Сначала мягко, как будто прося меньше… Но потом — резко. Я толкнула.

Он отступил на шаг, удивлённо, но без сопротивления. Губы блестели