Не ложися на краю - Галина Нифонтова

обратно на полочку к другим идолам, Анастасия смущённо спросила, что она сейчас делала. Девушка помнила, что в тот день, когда она очнулась в теле Беляны — увидела эти необычные фигурки рядом с собой.

— Я просила богиню Макошь о помощи. Чтобы пряжа получилась тонкой, а полотна — прочными.

Настя кивнула, замечая, что в семье именно Голуба с мольбами чаще обращается к этой богине.

Женщина задумалась и вновь взглянула на девушку.

— Всё никак не привыкну, милая, что ты у нас многое не знаешь. Богиня Макошь оберегает женщин. Она прядёт и шьёт, как и мы, но не просто работает, а выбирает судьбы людей и вплетает их в единое полотно, соединяя вместе. За многим к ней люди обращаются. Она поможет дитя родить и род сохранить. Макошь — матушка урожая. Попросишь её — и дождь в засуху прольётся да напоит сухие поля.

Девушка слушала женщину да кивала. Больно любопытно ей было хоть немного узнать о культуре и вере древних славян.

Настя увидела, как Голуба взяла странную деревянную вещь, по форме напоминающую перевёрнутую букву «Г», более широкой частью поставила на лавку и села на неё.

— Ой, а что это такое? — девушка потрогала красивую вертикальную резную часть.

— Это прялка. Сейчас мы на неё закрепим кудель, подай-ка мне корзину.

— Так тут же шерсть, — Настя поставила плетёнку с пушистым содержимым на лавку возле хозяйки дома, с другой стороны от прялки.

— Вот она-то, вычесанная и готовая к прядению, называется кудель. Повяжи её на прялку, — протянула девушке кусок грубой нити.

Анастасия взяла мягкий комочек из корзины и привязала его на верхнюю часть доски перед Голубой.

— А это что такое?

— Это веретено.

Девушка взяла в руки тонкую палочку, длиной в две ладони. В середине она была толще и сужалась на концах. Нижняя часть закруглённая, а верхняя намного тоньше и острее, чем палочка от суши.

— Сейчас заново буду учить тебя прясть, — по-доброму улыбнулась женщина и левой рукой потянулась к кудели. Из пышного облачка она стала аккуратно вытягивать шерсть и, скручивая её в одну сторону, медленно тянуть вниз. Через несколько секунд из руки Голубы появилась тонкая шерстяная ниточка.

— Ух ты! — удивилась Анастасия, она впервые видела воочию, как вручную создают нить.

— Теперь берём веретено, — женщина взяла пальцами специальную палочку за острие, — и закрепляем на неё первый кончик нити.

Когда ниточка получилась достаточно длинной, Голуба повязала её в вырезанное углубление в нижней части веретена. Женщина одновременно левой рукой из комочка шерсти вытягивала, скручивала нить, а правой — за острый кончик крутила веретено, наматывая на него, как на бобину, шерстяную нить.

Анастасия, в свете пляшущего огонька от лучины наблюдая за Голубой, тут же вспомнила старую сказку, где «три девицы под окном пряли поздно вечерком» и улыбнулась, удивляясь её мастерству. Женщина могла работать не глядя. Она смотрела на девушку, что-то ей объясняла и беспрерывно создавала и наматывала нить.

Настя тоже попробовала себя в роли пряхи, но, как она и ожидала, всё оказалось не так просто. Нить рвалась или получалась слишком толстой. А порой и веретено падало из рук и закатывалось под лавку. Ещё девушке было сложно первое время привыкнуть к тому, что нужно одновременно работать двумя руками.

— Всё-таки сложное это дело, нить добывать, — вздохнула Настенька. — А хотя, что в этом мире может быть легко? — буркнула под нос, продолжая учиться прясть.

Работая с шерстью, девушка загрустила, вспоминая своего ягнёнка Чипа и размышляя о том, съел ли его лесной зверь — Лучезар, или, как и сказал, сначала решил вырастить его побольше.

На следующий день Анастасия заметила мужчин во главе со старостой, которые работали по периметру поселения.

— А что это вы делаете, Мирослав? — девушка подошла ближе, наблюдая за тем, как сильная половина жителей копает ров.

— Решил прислушаться к словам ведуна о том, что на нас могут в скором времени напасть кочевники. И вот… — мужчина развёл руки в стороны, — чтобы хоть как-то их сдержать, расширяем и углубляем ров вокруг поселения. Даже на конях пересечь его будет почти невозможно.

— А почему вы не сделаете стены? Ну… ограждение, высокий частокол.

— Мы никогда не отгораживались от природы. Люди — её часть. И это же сколько нужно будет загубить добротных деревьев? А в каждом живом дереве живет душа. Поэтому мы даже для строительства жилищ, когда рубим деревья, то всегда молим о прощении богов. Сразу поваленные деревья не утаскиваем, а ждём несколько дней, давая возможность лесным духам выйти из них и найти себе другое жилище.

— А-а-а, вон оно что! А я-то, когда в первые дни очнулась в этом мире, подумала, странно, что защитных стен у вас нет. Но с другой стороны, ведь нужно нам как-то защищаться от врагов.

— Если их будет много, то это чаще всего бесполезно.

— Нет, я не согласна вот так на авось надеяться! Давай, если не стены, то хотя бы колья вобьём прямо в ров, а? По направлению к врагу, вот так! — Анастасия вытянула руки вперед с растопыренными пальцами. — И ров, кстати, не нужно будет сильно в ширину и глубину рыть.

— А что… Это можно! — улыбнулся Мирослав и тут же дал распоряжение.

Уже через несколько минут одни мужчины притаскивали прочные длинные ветки и сиволики молодых засохших деревьев, другая группа затачивала их, а все оставшиеся заостряли макушки топорами и закрепляли колья в земле вокруг поселения.

Когда работа была выполнена, староста подошёл к Анастасии, которая заканчивала ощипывать курицу, и поблагодарил её за идею.

— Кстати, Настя, я тебе обещал показать своё жилище, которое мы построили с Добродеем. Приглашаю тебя, пока не стемнело, иначе, если останемся с тобой одни впотьмах, то о нас невесть что могут подумать жители, — шутливо подмигнул девушке.

— А, да, да, пошли, — улыбнулась Настя, убрала курицу, сполоснула руки в чаше с речной водой и поспешила за Мирославом.

Снаружи жилище старосты уже больше походило на избу, располагаясь полностью на земле. Брёвна были очищены от коры и лежали друг на друге, соединяясь по углам жилища пазами и соединительными узлами. А в полуземлянках, в которых жили все остальные жители, брёвна были с корой и держались друг на друге лишь вертикальными опорами, за которыми они закладывались. Настя заметила, что в стене вырублено маленькое окошко, как у них, и такая же соломенная крыша без трубы.

— Ещё не совсем изба, но прогресс уже налицо, — шепнула девушка, поднимаясь по деревянной лестнице.

Каково было её удивление, когда Мирослав не вынес дверь, отставляя в