Изгнанная для князя Вьюги - Женя Громова

бокал на стол и слегка улыбнулся, словно брат только что рассказал не самую удачную шутку. Он не спешил отвечать, словно давая Хельвину возможность накопить побольше раздражения. Затем он повернулся ко мне и, глядя прямо в глаза, произнёс:

— Я надеюсь, наша гостеприимность не слишком напрягает тебя. Плохой приём гостя не сделает нам чести.

Слово «честь» прозвучало чуть громче, чем остальные. Это не укрылось от внимания Хельвина, но тот не отреагировал, только поднял бровь, словно оценивал этот выпад.

— Во Вьюге быть гостем — это привилегия, а не право, — сказал Хельвин.

Этот разговор напоминал партию в шахматы, где каждый ход лишь усиливал напряжение, витавшее в воздухе, почти осязаемое.

Не успел Рейнар ответить, как дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл слуга. Его фигура почти слилась с тенями, а шаги не выдали ни звука. Он склонился к уху Хельвина, что-то прошептал, и на мгновение лицо князя помрачнело.

— Прошу прощения, — сказал он, вставая из-за стола. Его голос звучал сухо, но в нём проскальзывала всё та же пренебрежительная нотка. — Оставляю гостью в компании своего брата.

Он направился к выходу, не взглянув на нас. Я заметила, как он мимолётно поджал губы, прежде чем скрыться за дверью.

В комнате стало тише, хотя напряжение ещё не успело рассеяться. Рейнар лениво потянулся за кувшином вина, медленно налил себе в кубок и повернулся ко мне.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, затем на ключицах. Я почувствовала, как кровь бросилась к щекам, а сердце застучало сильнее. Он наклонился вперёд, опираясь локтями о стол. Его голос звучал мягко, но в этой мягкости сквозила сталь:

— Ну что, принцесса? — Его серые глаза медленно прошлись по моему лицу, остановились на губах, а потом скользнули вниз по линии шеи и ключиц. Я почувствовала, как в моих жилах разливается странное напряжение, мешающее дышать. — Сколько в тебе скрыто жара?

Мои пальцы сжали край стола до побеления костяшек. Слова застряли в горле. Мне казалось, что он нарочно оставляет их висеть в воздухе, растягивая паузу, чтобы я прочувствовала всю остроту момента.

— думаю, ты только с виду такая хрупкая, — продолжил он, слегка склонив голову. — Может быть, за этим тихим взглядом скрывается нечто по-настоящему дикое.

Я не могла отвести взгляд. Его голос окутывал меня, как густой туман, вползая под кожу. В груди беспощадно гремело сердце. Рейнар усмехнулся, заметив как сильно я сжимаю зубы. И в этот миг его насмешка обожгла сильнее, чем любое слово.

— Раз уж нас оставили вдвоём, — шепнул он, медленно поднося кубок к губам и делая небольшой глоток, — выясним, насколько ты горяча на самом деле.

Глава 33. Ненависть

Рейнар с глухим стуком поставил кубок на стол, как будто завершил внутренний спор. Он поднялся.

Я сидела не шевелясь, словно каменное изваяние, даже дышала неглубоко, совершенно не зная, чего ещё ожидать от этого человека. Кто он для меня теперь? Брат князя Вьюги. Чёрный Дракон, как его называют стражники. Воин, который меня спас. Или мужчина, который меня предал?

Он приблизился и наклонился надо мной. Я замерла, ощущая, как сердце начинает биться быстрее, отбрасывая все рациональные мысли.

Меня окутал его аромат. В нём было что-то дикое — смесь древесной смолы и ржавой стали, еле уловимый привкус магии. Он накрыл меня, словно тёмный плащ, впиваясь в кожу и не позволяя спрятаться. Аромат леса после бури, в котором осталась смертельная угроза. Притягательный запах…

Я напряглась, чувствуя, как тело непроизвольно реагирует. Этот запах проникал в кровь, наполняя меня тревогой. В груди разлилось странное тепло, и одновременно пальцы сжались в кулак, будто пытаясь вернуть контроль. Виски вдруг стали горячими, дыхание сбилось, а по спине прокатилась дрожь — не от холода, а от ощущения близости силы, против которой я не знала, как защищаться.

— Кричи громче, — прошептал он мне на ухо, и этот шёпот резанул, как кинжал. — Вырывайся сильнее.

Я не успела удивиться, как Рейнар крепко схватил меня за предплечье и дёрнул вверх. В его жесте точно не было нежности, но и ярость была притворной. Казалось, он играл перед невидимым залом, где публика ждала кульминации.

— Пусти! — выкрикнула я, но в ответ он только усмехнулся.

Его улыбка была колючей, как зимний ветер, который режет лицо.

Он потащил меня вон, мимо стражников.

— Помогите же!

Но они только быстро переглянулись, и лица их выражали смесь удивления и осторожного любопытства, но вовсе не сочувствия.

— Я думала, у вас благородство в крови! — закричала я, пытаясь хоть кого-то позвать на помощь, но он тащил меня по коридорам мимо сбегающих с дороги служанок.

— Благородство, — усмехнулся он, — это маска, которую ты сама на нас надела.

— Думала, вы защищаете своих женщин, — выкрикнула я, чувствуя, как ярость начинает смешиваться с отчаянием.

— Ты ничья, — ответил он спокойно, но в голосе его прозвучало нечто хищное. — Пока не станешь моей.

— Нет!..

Я пыталась притормозить, замедлить шаг, остановиться, но он не позволял. Каждое моё движение, каждая попытка вырваться лишь делали его хватку крепче. Мой страх кричал внутри, мешая сосредоточиться, мешая придумать план.

Я чувствовала, что становлюсь объектом внимания всех, кто видит нашу пару. Эти взгляды — одни пытались не смотреть, другие украдкой следили, но никто не осмеливался вмешаться. Они только замирали, как запуганные птицы, готовые вспорхнуть.

Рейнар твёрдо держал моё запястье, словно страх, сковавший меня, был ещё одной цепью, которой он мог управлять. Его хватка была властной, и каждый его шаг был уверенным и решительным. Мне казалось, что воздух вокруг сгущается.

Я была неистова! Так сопротивлялась, что в конце концов Рейнар перекинул меня через плечо и под мои душераздирающие крики понёс на руках.

Меня никто не спасёт.

Единственный человек, на которого я надеялась, на меня напал!

Я почувствовала, как он пихнул дверь. До белых костяшек вцепилась в косяк, но Рейнар был сильнее.

Он внёс меня в комнату и повалил на кровать.

— Не смей меня трогать! Не смей! Не прикасайся! — я так орала, что у меня стало болеть горло.

Рейнар оказался сверху прежде, чем я успела снова закричать. Его тяжёлое тело пригвоздило меня к кровати, как стальная ловушка. Тёплый, твёрдый, он лишал меня свободы движения. Я пыталась изо всех сил вырваться, но его руки уверенно фиксировали мои запястья над головой, не давая ни единого шанса. Грудь тяжело поднималась и опускалась, я чувствовала его дыхание на своём лице — горячее, неровное.

— Тише, — приказал он. Голос низкий, рычащий, звучал