Изгнанная для князя Вьюги - Женя Громова

— Как скажешь, Тёмный, — протянул он. — Но твои игрушки — твоя ответственность.

Остальные воины начали усаживаться на своих коней, переговариваясь вполголоса. Однако никто больше не смотрел в мою сторону. Их прежняя насмешка сменилась сдержанным молчанием.

Я сжала зубы, не зная, как реагировать на то, что только что произошло.

Рейнар же казался абсолютно спокойным. Он подошёл к своему коню, равнодушно расправляя повод.

— В путь, — коротко бросил Геральд, поднимая руку.

Меня снова посадили на лошадь, теперь Алин. А Грейм, зло сверкая глазами, молча запрыгнул в седло. Ножа в его плече уже не было. Он держался так, будто готов был в любой момент вонзить его в спину Рейнара, но опасался сделать это раньше времени.

Мы двинулись вперёд, и холодный ветер снова начал хлестать по лицу. Но на этот раз я почти не замечала его — внутри меня всё клокотало от обиды и вопросов, на которые никто не спешил давать ответы.

Ехать было невыносимо. Лошадь подо мной двигалась рывками, её шаги, казалось, отдавались в каждой части моего замёрзшего тела. Ноги затекли, пальцы на ногах горели, будто их обжигал мороз.

Холод проникал всюду — в одежду, под плащ, в кожу, и даже, казалось, в мысли. Я кусала губы, чтобы не выдать стон усталости, но мои силы были на исходе. Казалось, даже сам воздух сжался вокруг, выжимая из меня последние капли терпения.

Я пыталась держаться. Каждую минуту говорила себе: "Ещё немного, Илария. Потерпи". Но тело уже не слушалось. Лошадь сделала особенно резкий шаг, и я не смогла удержаться. Мир перед глазами закружился, и я почувствовала, как теряю равновесие.

Но вместо того чтобы рухнуть в снег, я почувствовала, как сильные руки обхватывают меня, удерживая от удара. Моя голова закружилась, и прежде чем я успела осознать, что происходит, я уже была на другой лошади.

— Ты что творишь? — вяло прохрипела я, когда поняла, что оказалась между бёдер Рейнара.

— Спасаю тебя от смерти?

Его руки крепко держали поводья, а грудь за моей спиной была твёрдой и неумолимой.

— Я не хочу… — начала я, но слова прозвучали так слабо, что он только хмыкнул.

— Думаешь, мне интересно, чего ты хочешь? — он крепко обнял меня.

Я попыталась отстраниться, но сил не хватало даже на то, чтобы сопротивляться. Его тепло, сильные руки, которые казались непробиваемыми, будто ограждали меня от всего мира. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его сильный, ровный ритм. Мой организм, измученный холодом и усталостью, сдался.

— Ты… предатель, — пробормотала я, но мои веки уже закрывались. Я больше не могла бороться.

Я прижалась к нему, позволяя себе хотя бы на миг забыть обо всём. Его горячая грудь стала для меня единственным спасением от холода, который неумолимо пытался победить меня. Моё тело расслабилось, и я погрузилась в зыбкий, беспокойный сон, чувствуя, как мир вокруг уходит на второй план.

Глава 28. Легенды Вьюги

Я приподняла голову, почувствовав, как моё лицо касается тёплой ткани. Грудь Рейнара. Попыталась отстраниться, но крепкая рука тут же прижала меня обратно.

— Сиди тихо, — сказал он.

Лошадь двигалась то рывками, то медленно, и каждое её движение отдавалось в моих затёкших ногах и онемевших руках. Косточки ныли. Но самым тяжёлым было молчание. В книгах всегда говорили, что зимняя тишина спокойная, умиротворяющая. Но здесь это была тишина зловещая. Казалось, что лес внимательно следит за каждым шагом, пряча за стволами деревьев свои ледяные секреты.

Груз мыслей поработил меня. Я обдумывала каждое сказанное за последние дни слово, каждую деталь в поведении сопровождавших меня мужчин. Почему они так ко мне относятся? Почему князь хочет меня увидеть, но не хочет жениться? Что надо Рейнару?

Он, сидящий за моей спиной, словно скала, не говорил ни слова. Но его присутствие само по себе раздражало. Слишком тёплый, слишком надёжный, слишком предатель.

Тело, измученное холодом и долгой дорогой, прижималось к нему. Это был самый ужасный момент — понимать, что ты зависишь от того, кому больше не доверяешь.

Мы ехали долго. Усталость не отпускала, руки и ноги всё ещё болели от верёвок. Хотя Алин потом и ослабил их, я всё равно чувствовала себя запертой в тисках.

Я то и дело вертела головой, надеясь, что Алин окажется где-то рядом, чтобы задать ему ещё вопросы. Но он держался позади.

— Зачем нам в крепость? — наконец спросила я Рейнара.

— Надо было отвечать честно, когда я спрашивал, — сказал он. — Теперь ты просто едешь туда, куда велено.

Его тон обжёг сильнее, чем морозный ветер, и я стиснула зубы, чтобы не показать, насколько сильно этот ответ задел меня.

Я старалась выровнять дыхание, подавить бесполезное желание затеять новый спор или расплакаться. Вокруг лес продолжал молчать, только редкий скрип снега под копытами лошади напоминал, что мы всё ещё в движении. Но это тягостное молчание не спасало от нарастающего внутри хаоса. Я вспоминала вчерашний разговор с Алином, взгляды Рейнара, его тонкие насмешки, и злилась на саму себя за то, что ещё чувствую… что-то к нему.

— Что я такого сделала, чтобы здесь оказаться, — сказала я вполголоса, словно самой себе.

— Родилась, — бросил Рейнар, не отрываясь от дороги, а ехали мы после этого долго. И больше не разговаривали.

К ночи мы остановились в небольшой долине, окружённой высокими, будто замороженными в вечной зиме соснами. Лагерь разбили быстро и без лишних слов. Грейм, который ещё утром был готов нахально лезть ко мне, теперь держался на почтительном расстоянии. Похоже, предупреждение Рейнара сработало: никто не хотел связываться с Тёмным. Что бы это ни значило.

Меня, как обычно, усадили на край стоянки, но теперь это место казалось чуть менее угрюмым. Снег скрипел под ногами воинов, они разжигали огонь и готовили себе простую похлёбку. Рейнар сидел на некотором расстоянии и точил свой нож. Его фигура выглядела чёрной тенью на фоне мерцающего пламени.

Когда воины устроились у костра, разговоры сначала шли о повседневном: о холоде, о том, кто и где встречал снежных демонов, о том, как трудно удерживать мечи и копья, если доспехи замерзли. Но вскоре речь зашла о другом.

— Ты слышал, что в этом году лёд у старого камня стал тоньше? — произнёс один из воинов, средних лет, с густой бородой, покрытой инеем.

— Сказки это, — отмахнулся Грейм, но в его голосе не было прежней уверенности. — Ничто во Вьюге не становится тоньше. Всё только крепче мерзнет.

— Сказки говоришь? — усмехнулся бородатый. — А я слышал,