Босс. Полный клининг - Роза Чайная

— И я тебя, — сказал я.

Она замерла. Посмотрела на меня. Я сказал это — и понял, что это правда. Не слова, не попытка удержать. Правда, которая росла во мне месяц, которую я не хотел замечать, от которой отмахивался, называл слабостью, бабьём.

А она — правда. Самая настоящая, какая только бывает.

Я поцеловал её снова. Медленно, глубоко, не отпуская её лица. Она ответила. Руки скользнули под мою рубашку, пальцы впились в спину, царапали кожу, тянули ткань вверх.

Я оторвался от её губ ровно на секунду, чтобы стянуть рубашку через голову. Она смотрела на меня — на мои плечи, на грудь, на шрам на ребре, который она целовала сотни раз. Смотрела так, будто видела впервые. Или будто боялась, что это в последний раз.

— Не смотри на меня так, — сказал я.

— Как?

— Как будто я сейчас исчезну.

— А ты не исчезнешь? — спросила она. В голосе — боль.

Вместо ответа я сорвал с неё футболку. Рывком, через голову, не спрашивая. Она ахнула, но не испугалась. Не отстранилась. Стояла передо мной в лифчике, с мокрыми щеками, с растрёпанными волосами.

Я расстегнул застёжку. Бюстгальтер упал на пол. Её грудь — с сосками, которые уже встали от моего взгляда. Я провёл по ним пальцами, большими, грубыми, и она выгнулась, закусила губу.

— Лев, — прошептала.

Я наклонился, взял сосок в рот. Она вцепилась мне в волосы, застонала — глухо, сдавленно, как будто боялась, что этот стон разрушит что-то хрупкое между нами. Я втягивал, кружил языком, покусывал — чувствовал, как её тело плавится, как она опирается на меня, потому что ноги уже не держат.

Я развернул её, прижал спиной к себе, обхватил за талию. Она откинула голову мне на плечо, и я видел её лицо — глаза закрыты, губы приоткрыты, дыхание частое, рваное. Моя рука скользнула вниз, по животу, расстегнула джинсы, стянула их вместе с трусами одним движением.

Она осталась голой. Вся. Стояла, прислонившись ко мне, дрожала, ждала.

Я провёл рукой между её ног. Она была мокрой. Не просто влажной — текущей. Пальцы скользнули внутрь, и она вскрикнула, схватила мою руку, не то останавливая, не то удерживая.

— Ты хочешь меня? — спросил я. В голосе — хрипота, звериная, первобытная.

— Ты знаешь, — выдохнула она.

— Скажи.

— Хочу, — прошептала. — Хочу тебя до безумия всегда, каждой клеткой. Сейчас тоже.

Я повалил её на пол. Не на кровать — на ковёр. Толстый, мягкий, белый, который она сама выбрала две недели назад. Она упала на спину, волосы разметались по ворсу, руки раскинула в стороны, смотрела на меня снизу вверх — мокрая, сбитая, с припухшими от поцелуев губами, с глазами, полными желания и любви.

Я навис над ней. Снял брюки одним движением. Она смотрела на мой член — твёрдый, пульсирующий, готовый. В её глазах не было страха. Было ожидание. Голод. Жажда.

— Смотри на меня, — сказал я. — Не закрывай глаза.

Она кивнула.

Я вошёл в неё.

Медленно. Не как раньше — не резко, не грубо. Медленно. Дюйм за дюймом, чувствуя, как она раскрывается, как сжимается вокруг меня, горячая, влажная, живая. Внутри неё было так жарко, что у меня потемнело в глазах. Никакой резины между нами — только её кожа, её мышцы, её пульс.

— Лев, — выдохнула она. Голос сломанный, молящий.

Я начал двигаться. Медленно, глубоко. Каждый толчок — до конца, до предела, до того места, где она начинала дрожать и вскрикивать. Её ноги обхватили мои бёдра, прижали к себе, не отпускали. Пальцы впились в мои плечи, оставляя красные полосы, которые я буду чувствовать завтра на работе и буду вспоминать этот момент.

Она двигалась со мной. В такт. Бедра поднимались навстречу, раскрывались шире, принимали глубже. Я чувствовал каждую её мышцу, каждую пульсацию, каждый вздох. Она была вся моя. В этот момент — полностью моя.

— Смотри на меня, — повторил я.

Она открыла глаза. Мокрые, блестящие, любимые. В них — доверие. Такое, которого я не заслуживал. Но она давала.

Я ускорился. Не жестко — глубоко. Каждый толчок отдавался в ней, в её стонах, в её пальцах, впившихся в мои плечи, в её бёдрах, которые сами поднимались навстречу, в её теле, которое выгибалось дугой, прижимаясь ко мне всем весом.

Я чувствовал, как внутри неё всё сжимается. Как она приближается к краю. Как её дыхание сбивается, становится поверхностным, как она начинает шептать что-то неразборчивое, как её ногти впиваются в мою спину так сильно, что, наверное, идёт кровь.

— Я сейчас, — прошептала она. — Лев, я…

Она кончила с криком. С громким, постыдным, прекрасным криком, который я слышал уже сотни раз, но каждый раз он был новым. Её тело выгнулось, голова запрокинулась, волосы рассыпались по ковру, а внутри она сжалась вокруг меня так сильно, что я не мог двигаться. Пульсировала, сжимала, не отпускала.

Я смотрел на неё. На её лицо в момент оргазма — беззащитное, открытое, красивое. И чувствовал, как что-то во мне обрывается, сжимается, взрывается.

Я кончил в неё. С хрипом, с рывком, вжимаясь в неё так, что наши тела стали одним. Чувствовал всё — её жар, её пульсацию, её слёзы на своих щеках, её дыхание в своём рту, её сердце, бьющееся где-то под моей грудью.

Она была вся моя. В этот момент — без остатка.

Я не выходил из неё. Лежал на ней, тяжелый, мокрый от пота, чувствовал, как её пальцы гладят мою спину, как её дыхание постепенно выравнивается, как она расслабляется подо мной.

— Ты тяжелый, — прошептала она.

— Знаю, — сказал я.

— Не хочу, чтобы ты убирался.

— Я и не собирался.

Я перекатился на бок. Притянул её к себе, обнял, уткнулся носом в её волосы. Они пахли потом, слезами, сексом — всем тем, что было между нами за этот месяц. И этим запахом я мог дышать вечно.

— Лев, — сказала она.

— М-м-м?

— Я не хочу быть твоей игрушкой.

— Ты не игрушка, — сказал я. — Ты — моя женщина.

Она подняла голову. Посмотрела на меня. В глазах — всё ещё слезы, но уже другие. Не боли. Не страха. Чистые.

— Ты правда меня любишь? — спросила она. Тихо, как будто боялась, что громкий голос разрушит эту хрупкую правду.

— Правда, — сказал я. — Хотя сам не знаю, что с этим делать.

Она улыбнулась. В первый раз за этот вечер. И я понял, что ради этой улыбки готов на всё.

— Я тоже не знаю, — сказала