Эларис: День, когда всё изменилось - Алёна Орион

Убежать? Оставить его здесь, пока он выжимает из себя последние капли жизни?

— Нет, — сорвалось с её губ.

В карих глазах плеснуло золото проснувшейся Искры. Флейм вскинула левую руку, а правую, покалеченную, рывком выдернула из кармана. Грязно-белый бинт мгновенно пропитался бурой кровью и наполовину размотался. Дикая боль прошила предплечье, но Флейм лишь сильнее оскалилась. Алое пламя с утробным гулом вырвалось из её ладоней, закручиваясь в ревущий смерч. Она ударила направленным потоком магии прямо в гущу сплетенных корней.

Их стихии встретились без сопротивления. Древнее дерево не вспыхнуло — оно жадно впитало огненный хаос Искры, обугливаясь, но приобретая плотность титана. От колоссальной температуры корни окаменели, превратившись в стенки раскаленного алхимического горнила. Тварь внутри кокона истошно, на пределе человеческого слуха взвыла, заживо сгорая в тисках земли и ярости огня.

Но секунды триумфа им не дали.

Из черного провала воронки, бесшумно стелясь по серому камню, хлынули десятки новых теней. Поджарые, размером с крупных волков, они двигались текуче, словно пролитая ртуть. На площади одна за другой зажигались пары зеленых огней, влажно блестели синие клыки. Стая взяла след.

Флейм подскочила к эльфу, мертвой хваткой вцепилась в его плечо и рванула вверх, заставляя подняться.

— Их слишком много! — крикнула она ему прямо в ухо, перекрывая гул пламени. — Бежим!

Эларион перехватил её пальцы своими — горячими, испачканными в земле, — и они сорвались с места.

Это был безумный, отчаянный забег сквозь агонизирующий Центральный квартал. Они неслись плечом к плечу, ловя общий ритм, деля одно дыхание на двоих. Теневые волки шли параллельным курсом, беря их в клещи, скользя по перекошенным стенам уцелевших домов.

Одна из тварей рухнула на Флейм сверху, пикируя с полуразрушенного карниза. Не сбавляя хода, Эларион вскинул свободную руку. Из каменных плит тротуара выстрелил шипастый отросток, переламывая тень пополам. Флейм щелкнула пальцами, отправляя вдогонку искру. Древесный кокон взорвался глухим хлопком, осыпав землю серым пеплом.

Формулы, учебники, запреты Высшего Совета — всё это сгорело. Теперь они творили интуитивно. Он создавал берега и структуру, сковывая врагов; она вливала в этот каркас чистый хаос, превращая геомантию в абсолютное оружие.

Фиолетовый купол Академии маячил впереди — до него оставалось не больше двух сотен шагов. Флейм уже различала узоры могучих чугунных ворот и переливы защитного барьера. Еще немного.

Внезапно земля за их спинами содрогнулась так, что брусчатка ушла из-под ног. Раздался тяжелый металлический скрежет, от которого заломило зубы.

Флейм обернулась на бегу. Теневые волки с визгом брызнули в рассыпную. Из руин рынка выламывалось нечто исполинское. Настоящий кошмар размером с трехэтажный дом — хаотичное нагромождение лишних суставов, асимметричных лап и десятков слепых, сочащихся сукровицей глаз на пульсирующей угольной туше. Тварь оттолкнулась от земли, преодолевая расстояние до беглецов одним чудовищным прыжком.

Они буквально влетели на площадь перед Академией и резко затормозили. Ледяная волна отчаяния накрыла Флейм.

Барьер был заперт. Тяжелый фиолетовый купол гудел от напряжения, монолитно отсекая их от спасения. Стучать в него было бесполезно. Они оказались в ловушке: впереди непреодолимая стена, сзади — пикирующая многотонная туша.

В тот миг, когда монстр раскрыл пасть, готовясь раздавить их, фиолетовый контур перед ними пошел резкой рябью и с электрическим треском разошелся.

Из разлома вырвался ослепительный столб концентрированного драконьего пламени — чистая, древняя ярость Дарнасса, выжигающая саму суть Тьмы. Белый огонь посла Лейры врезался точно в брюхо монстра, заставив того с утробным ревом отшатнуться.

Следом за драконорожденным вперед шагнула Дара. Её грязное золотистое платье полоскалось на ветру, а пальцы плели сложнейшую вязь заклинаний, обрушивая на подступающую стаю ураган из наэлектризованных камней. Рядом с ней трое старших магов слаженно и жестко держали периметр, выставив перед собой светящиеся щиты.

— Сюда! Живо! — рявкнула Дара, не оборачиваясь.

Эларион дернул Флейм за руку. Последним, сумасшедшим рывком они влетели внутрь светящегося проема.

Едва их сапоги коснулись чистых плит внутреннего двора, маги сомкнули контур. Фиолетовый купол схлопнулся с глухим, бьющим по ушам вибрационным ударом, навсегда отсекая ревущих тварей, гарь и разрушенный Эларис.

Ноги Флейм подкосились. Она тяжело рухнула на колени прямо на холодный камень, судорожно, со свистом втягивая воздух сожженными легкими. Эларион осел рядом, обессиленно привалившись спиной к чугунной ограде.

Они сидели на земле, намертво прижавшись плечами друг к другу, и их хриплое, надрывное дыхание заглушало крики за пределами барьера.

Глава 24: Тишина после бури

В лазарете Академии пахло сушёной календулой, спиртом, жженой тканью и мокрой шерстью. Два десятка коек тянулись вдоль стен, и почти все они были заняты. Под высоким сводчатым потолком тускло, вполнакала гудели магические светильники — защитный купол вытягивал автономию даже из них, оставляя помещениям лишь приглушенный, сизый полумрак.

Флейм сидела на дальней койке, подобрав под себя ноги. Кто-то из старших целителей уже обработал ожог — теперь ладонь стягивала плотная белая повязка. Острая агония ушла глубоко под кожу, превратившись в тупое, тяжелое и пульсирующее тепло. Флейм рассеянно тёрла край бинта большим пальцем и отрешенно разглядывала лазарет, пока её мозг медленно возвращался в реальность.

У окна два молодых эльфа держали полотняную ширму — за ней глухо стонал маг, которому осколками витража посекло лицо. Дальше, на соседней койке, пожилой гном в прожжённом алхимическом фартуке баюкал сломанное предплечье и вполголоса, на автомате ругал гильдию снабжения — без настоящей злости, просто цепляясь за привычные ругательства, как за якорь. Рядом с ним, свернувшись калачиком под чьим-то чужим форменным плащом, спал халфлинг. Из-под полы торчали его маленькие, испачканные угольной сажей босые ступни.

Эларион опустился на край её матраса. Кожаная дорожная куртка, грязная и продранная на лопатке, валялась на полу у его ног. Тонкая рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы. Эльф выглядел смертельно вымотанным. Флейм медленно скользнула взволнованным взглядом по его лицу, по шее, опустилась к вороту — и замерла.

Над левой ключицей, там, где ткань отходила в сторону, на бледной коже проступила запекшаяся бурая кровь.

— У тебя кровь, — тихо сказала она.

Он опустил взгляд на грудь, словно только сейчас заметил.

— Царапина. Осколок камня на площади.

Флейм потянулась, чтобы отодвинуть край воротника, но Эларион перехватил её запястье — мягко, но предельно точно. Его длинные пальцы сомкнулись чуть выше её повязки, на чистой коже. Флейм почувствовала, как его большой палец едва заметно, успокаивающе скользнул по внутренней стороне её предплечья. Короткое, невесомое прикосновение, от которого по телу прошла теплая волна.

— Дай я посмотрю, — попросила