Эларис: День, когда всё изменилось - Алёна Орион

край обрыва медленно осыпается под её коленями. Гравитация тянула вниз, обещая покой и темноту. Она чуть подалась вперед, позволяя пустоте обнять её за плечи. Ей хотелось просто рухнуть следом за ним.

Резкий, почти звериный рывок сзади выдернул её с самого края.

Чьи-то сильные руки с первобытной жесткостью вцепились в её плечи, оторвали от земли и оттащили прочь от разлома. Вспышка инстинктивного, дикого сопротивления ударила Флейм в кровь. Она не хотела спасаться! Она забилась в чужой хватке, как пойманная рысь, выворачиваясь с единственной целью — ударить мародера наотмашь, заставить неизвестного отпустить её обратно к краю.

— Пусти! — сорванным, не своим голосом закричала она.

Её левая, здоровая рука взметнулась для кинетического удара. Она вслепую потянулась к магии, собирая остатки внутреннего жара, готовая выплеснуть его в лицо нападавшему.

Но её запястье перехватили в воздухе. Жестко, неотвратимо, смыкая на пульсе длинные пальцы. Хватка была стальной, но Флейм физически ощутила, как эти пальцы крупно, неконтролируемо дрожат. От этого резкого противоборства они оба не удержались на крошащемся щебне и вместе осели на землю.

Флейм рывком развернулась, тяжело дыша. Пепел застилал глаза, грудь ходила ходуном. И в следующее мгновение остатки кислорода просто выбило из её легких.

Перед ней, тяжело и рвано хватая ртом воздух, сидел Эларион.

Его серебристые волосы, всегда идеальные, потемнели от въевшейся сажи и крови. Дорожная куртка была изодрана, на высокой скуле запеклась глубокая ссадина. От его безупречной многовековой эльфийской выдержки не осталось даже тени. Он смотрел на неё с таким сумасшедшим, отчаянным ужасом, словно сам только что выцарапал её из преисподней.

Секунду они смотрели друг на друга, не веря. А затем он дернул её на себя.

Это не было объятием. Это было столкновение двух выживших. Он сгреб её в охапку, сминая жалкие остатки расстояния, и вжал в себя с такой отчаянной силой, что у Флейм жалобно хрустнули ребра.

— Жива... — голос Элариона сорвался на болезненный, глубокий, рваный выдох, больше похожий на стон. Он зарылся лицом в её растрепанные, пахнущие гарью волосы, судорожно вдыхая её запах. — Боги, Флейм... Я пытался пробиться к вашему особняку, но улицы уходили под землю прямо под ногами. Я видел, как рухнула ваша крыша... Я думал...

Флейм издала сдавленный, полубезумный всхлип. Руки сами собой отчаянно вцепились в лацканы его грязной куртки. Обожженные пальцы правой кисти впились в его плечо, но она полностью, абсолютно проигнорировала дикую боль. Её больше не существовало. Был только он. Запах морозного леса, пробивающийся сквозь вонь серы. Твердость его груди.

— А я думала... — она задохнулась, глотая слезы пополам с пеплом. Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в его лицо, и накрыла его щеки своими дрожащими ладонями, размазывая копоть. — Думала, ты ушел туда. В посольство. И всё это... из-за меня. Из-за того, что я наговорила.

— Я не дошел, — Эларион перехватил её запястья, прижимая её ладони к своему лицу, закрывая глаза от захлестнувшего облегчения. — Я бродил вокруг площади, как слепой. Я не мог заставить себя уйти после твоих слов. Я искал причину, чтобы вернуться.

Он был потрясающе теплым. Настоящим. Под слоем грубой кожи его пульс бился тяжело и часто, в абсолютном, чистом унисоне с её собственным. Никакой вечности, никаких эльфийских загадок. Просто мужчина, который едва не потерял самое дорогое.

— Прости меня, — прошептала Флейм. Выстроенная плотина цинизма рухнула в Бездну, рассыпаясь в пыль. — Прости меня, Эларион.

Губы эльфа дрогнули. Он распахнул свои невозможные, потемневшие зеленые глаза и потянулся к ней. Сокращая дистанцию до минимума, смешивая их прерывистое дыхание. Жар, который Флейм подавила в себе утром, вспыхнул с новой силой, готовый выплеснуться в первом настоящем поцелуе...

Влажный, пронзительный скрежет когтей по камню жестоко разорвал их хрупкую тишину.

Эларион мгновенно подобрался. Его взгляд метнулся поверх плеча Флейм, к краю воронки. В секунду нежность в его глазах выгорела, сменившись холодной, первобытной яростью защитника. Одним слитным, текучим движением он поднялся, рывком ставя Флейм на ноги и задвигая её себе за спину, намертво закрывая своим телом.

Из зияющего черного провала на край осыпающейся брусчатки медленно, ломаными, дергаными рывками выползала концентрированная Тьма. Первая тварь — гигантская, усеянная пепельно-серыми костяными шипами — мерзко клацнула челюстями, пробуя воздух на вкус. Следом за ней из бездны начали бесшумно подниматься десятки других гибких, смертоносных теней.

Глава 23: Горнило

Тварь пока их не видела. Огромная, сотканная из дегтярного, маслянистого мрака, она слепо водила уродливой мордой, шумно втягивая ноздрями воздух. В багровых отсветах пожара фосфоресцирующим сиянием исходили её полупрозрачные клыки — с них на брусчатку капала густая слюна, с шипением разъедая камень.

Эларион плавно отступил на полшага, закрывая Флейм собой. Его лопатки окаменели, превращаясь в жесткий щит.

— Как только скажу — беги, — выдохнул он, едва шевеля губами. В его обычно ровном голосе натянулась струна, готовая вот-вот лопнуть. — И не оглядывайся.

Флейм сглотнула липкий, сухой ком. Мысли путались. Только что она оплакивала его гибель, секунду назад — судорожно обнимала, поверив в чудо, а теперь воздух вокруг закипал от новой угрозы. Ноги налились свинцом, намертво прикипев к горячему камню площади, а по венам прокатился жидкий холод.

Эларион сделал еще один осторожный шаг назад.

Под подошвой его сапога хрустнула гранитная крошка. В глухом давящем безмолвии этот звук показался грохотом обвала.

Тварь замерла. Влажно, с костяным щелчком сомкнулись синие челюсти, пробуя воздух на вкус. Чудовище резко, ломая пластику тела, развернуло массивную голову. Во тьме его морды ядовитой зеленью вспыхнули два круглых бельма.

— БЕГИ! — сорвался на крик Эларион.

Он рухнул на колено и со всего маху впечатал раскрытую ладонь в мертвые камни. Тварь Бездны уже смазалась в черную молнию, взмывая в бесшумном прыжке.

Площадь ответила взрывом. Из-под земли, сдирая вековую брусчатку и поднимая тучи пыли, с оглушительным скрежетом рванулись исполинские, толщиной с корабельный канат лианы железного дерева. Древние, дремавшие в глубинах Элариса корни ожили от яростного призыва эльфа. Они метнулись вверх живыми плетями, перехватывая монстра на лету. Древесина с натужным стоном обвила Тьму и шипы впились в призрачную плоть, пригвождая чудовище к земле.

Флейм стояла как вкопанная, не в силах отвести взгляд от бьющейся в силках черной массы. Чужая воля будто стерла команды её собственного мозга.

Эларион обернулся. На его перепачканном сажей лице проступил дикий, ломающий эльфийскую гордость ужас. На лбу вздулись багровые вены.

— Флейм, ну же! — заорал он, срывая горло. — УХОДИ!

Этот крик — хриплый, полный неприкрытого страха за