Измена. 40 лет – ума нет - Анна Гром

а еда в холодильнике. Надо же, как интересно. Обычно я так писала Меньщикову и детям, и то они порой умудрялись проглядеть пятилитровую кастрюлю на плите. А теперь так пишут мне. Как стремительно меняется мир.

Я поднялась с постели и в сопровождении громадной четвероногой охраны спустилась на кухню. Малыш спокойно и расслабленно трусил рядом со мной, виляя хвостом. Я погладила его. Он поднялся на задние лапы и попытался лизнуть мне лицо.

– А ну фу, Малыш! – я отступила назад, пока он не водрузил свои передние лапищи на меня, и пригрозила ему пальцем. – Если ты на меня встанешь, я прям тут и лягу.

Малыш послушно сел и завилял хвостом, а потом сделал круг вокруг себя, будто станцевал, и повёл меня к холодильнику.

– Ты тоже голодный, потомок волка?

Малыш снова мне что-то пробурчал в ответ и легонько гавкнул. Ну как гавкнул. У него был такой же глубокий рокочущий бас, как у Сергея, поэтому даже лёгкий «буф» звучал из его пасти весьма внушительно. Не забуду, как Малыш оглушительно и злобно лаял, когда поймал меня на краже малины, я думала оглохну.

В холодильнике нашлось домашненькое, вкусное, и, вероятно, приготовленное руками Серёжи. Если этот дом не рай, а Сергей – не ангел-хранитель и одновременно искуситель, то тогда уж я не знаю.

«Сергей, чем кормить твою скотину? Он ходит за мной по пятам и красноречиво смотрит на холодильник».

Он прислал мне в ответ три смеющихся смайлика.

«В холодильнике мясо в контейнере, дай ему всё».

«Ты ему понравилась. Он хорошо людей чувствует», – написал вторым сообщением. Чудесно. Фейс-контроль у собаки пройден.

Интересно, как Серёжа это понял? А если бы не понравилась? Малыш на обед бы съел меня?

Мяса в контейнере оказалось не меньше полкило. Я б неделю ела. А вот пёс сожрал за пару минут и, вылизав миску, грустно посмотрел на меня, продолжая облизывать свои висящие брыли.

– Это ты похоже только разогрелся да, дружочек?

Явно это будет далеко не последний его приём пищи, судя по двадцатикилограммовому мешку сухого корма, который я заприметила в углу.

– Ну, насчёт сухариков указаний не было, поэтому у бати своего попросишь, – я потрепала собаку за ухом. С ним я чувствовала себя не одной в доме. И даже защищённой. Хотя его габариты до сих пор приводили меня в священный ужас.

А вечером, около пяти часов, Галка с Борюсиком и правда прибыли на дачу. Я велела Малышу оставаться охранять дом, а сама пошла к ним. Мы после той Гришкиной вечеринки не виделись, да и обе были заняты по уши, поэтому я не успела ничего ей рассказать. Правда я со своим больным горлом и нестабильной температурой хотела поговорить через забор, но Галка втащила меня на участок, резюмируя:

– Ой, зараза к заразе не пристаёт. Мы с Борюсей тоже шмыгаем. Как же ты там оказалась-то, у соседушки нашего?

Я рассказала ей краткую версию моих приключений последних дней, на что Галка выдала мне:

– Я бы вас давно познакомила, если б не твой петух Григорий! Ты ж типа замужем была. Условно, – хмыкнула она. Действительно, замужем я была лишь условно, по документам. Мужем Меньщиков был никакущим даже до измены. – Серёга с семьей тут уже жили, когда мы только купили тут дачу. У него жена уже болела на тот момент.

– Что с ней случилось?

– Рак крови. Ей переливания надо было делать регулярно, и он ей свою кровь сдавал, постоянно. И сейчас вот сдаёт, только для других уже, в онкоцентр. Почётный донор он.

Я как чувствовала – слишком хорошо он осведомлён об этом процессе.

– Иринка, жена его, Царствие Небесное, прожила дольше, чем врачи прогнозировали только благодаря Серёжкиной заботе. Хорошая семья была. И мужик теперь прекрасный пропадает. А то, что ты с ним познакомилась так внезапно, так это удача, я считаю. Я бы вас потом всё равно свела.

– Ой, Галка! Я после Меньщикова даже представлять не хочу никаких мужиков рядом с собой, – я отмахнулась, чувствуя, как внутри поднимается волна усталости и отвращения к самой мысли о новых отношениях. Моё сердце было изранено и покрыто шрамами, и я не верила, что оно способно на что-то ещё, кроме защиты от новой боли.

– Ну и зря. Это ты сейчас так думаешь, потому что обижена. Потом отойдешь.

– Уже поздно что-то заново начинать. Мне уже за сорок перевалило…

Я произнесла это с горечью, чувствуя, как возраст давит на меня, как невидимый груз. Казалось, все возможности уже упущены, все дороги пройдены, и впереди лишь привычная, предсказуемая колея.

– Поздно это когда ты лежишь в гробу и тебя отпевают. Вот это поздно.

Галка, как всегда, сказала, как отрезала. Её слова были острыми, но отрезвляющими. Она умела поставить на место, не давая утонуть в жалости к себе. В этот момент у Галиного забора выросла высокая, статная фигура. Сергей. Он стоял, опершись на штакетник, в стильной чёрной рубашке, рукава которой были небрежно закатаны до локтей. Его взгляд, спокойный и смешливый, устремился прямо на меня.

– Галя, привет! Я заберу болеющую у тебя? А то она опять бегает.

От его низкого бархатистого голоса у меня каждый раз мурашки по спине пробегали, а от взгляда пекло в груди. Ох, Галка, нарекламировала ты мне мужика! Только я большая девочка, в сказки уже не верю, даже если сильно хочется.

Глава 26

Мы шли плечом к плечу по узкой асфальтированной дорожке шириной на полторы машины и странно молчали.

Почему-то я почувствовала укол ревности и зависть к его покойной жене. Ведь если бы не её смерть, то они всё также жили бы вместе, вместо меня он бы шёл по этой дорожке с ней, она получала бы всю его любовь и заботу, а я так и пахала бы за себя и того парня, не зная ничего другого. Этот их семейный дом, участок и дорога, каждый его уголок, словно насмешка над моими иллюзиями того, что всё могло бы быть по-другому и ещё не всё у меня потеряно.

Меня снова накрыло. Жить негде, долги висят, брак распался, и бывший муж выбрал молодую страшилищу. Тут ещё сообщение от Машки пришло. Полиция по горячим следам нашла двух мальчишек, лет по тринадцать, которые искрасили мои окна за три сотки рублей, которые им вручила не кто иная, как Ольга Михайловна Меньщикова. Машка сказала, что в полиции ждут моей заявы на неё. Эта бешеная