Измена. 40 лет – ума нет - Анна Гром

взгляд проникал прямо в душу, словно пытаясь прочесть все мои мысли. Таким он был даже привлекательнее – в этой его напряжённой сосредоточенности чувствовалась какая-то первобытная сила. Его широкие плечи, крепкая шея, темные волосы, чуть растрепанные, и эти глаза… глубокие, внимательные, в них не было ни капли насмешки, только беспокойство.

– Надь, ты уж извини, но больше на тебя некому повлиять, – к бредовому видению присоединилась Машка. У неё почему-то было две головы, и обе смотрели на меня с одинаковой тревогой. – Мы раскидали твои записи по другим девочкам, а ты топай-ка на больничный. Иначе мы катафалк скоро будем вызывать. Чёрный пластиковый пакет к твоим волосам не подойдёт.

– Почему же? Контраст чёрного и белого всегда прекрасно выглядит, – не согласилась я, пытаясь выдавить из себя смех, но получился только лишь хриплый кашель, который разорвал горло новой волной боли.

– Ха-ха! – злая Машка только скривилась на мою шутку юмора. – Сергей, заберите её Христа ради отсюда, – махнула на меня подруга, её две головы синхронно кивнули, и она отправилась к своему парикмахерскому креслу, куда уже уселась первая на сегодня клиентка, явно не слишком довольная задержкой.

Машка – предательница. Сдала меня с потрохами. А я теперь даже сопротивляться не могу, чисто физически. А Сергей уже через подругу уже ко мне подбирается. А я всё поверить не могу, что от чистого сердца. Разве в нашем возрасте влюбляются так безголово? Я ж проблемная баба…

Проблемная. Чьи же это слова в моей голове? Вагон работы, долги, ребёнок, скверный волевой характер – я себя никогда мечтой поэта не считала, напротив. И ко всему этому коктейлю примешалось чувство собственной неполноценности, которую во мне здорово выпестовала мать и Меньщиков. Мама меня шугала то статусом «разведёнки с прицепом» и «после тридцати уже поздно», Меньщиков, что «никому я не буду нужна». Сложно не поверить в то, что транслируется тебе изо дня в день, впитывается в каждую клеточку, становится частью тебя. Поэтому к заботе Сергея я относилась настороженно, как к подвоху, ожидая какого-нибудь сюрприза или скрытой выгоды.

Он помог мне подняться, его рука легла на мою спину, и я почувствовала тепло, проникающее сквозь тонкую ткань блузки. Его прикосновение было крепким, но нежным, и я, шатаясь, пошла за ним к машине, словно марионетка на ниточках.

Мир за окном машины проносился мимо размытыми пятнами, и я чувствовала, как меня клонит в сон, но тревога не давала расслабиться.

– Куда мы едем? – спросила я, когда мы свернули на кольцевую и направились прочь из города, оставляя позади городскую суету.

– Ко мне домой, – спокойно ответил Сергей, его голос был ровным, без тени сомнения. Ехали мы за город, в посёлок, где у Галки была дача. Где мы с Сергеем и познакомились при весьма комичных обстоятельствах. – На свежем воздухе и в тишине выздоровление пойдёт быстрее.

– У меня вещей нет, все там остались, у Маши, – пробормотала я, чувствуя себя нелепо и беспомощно.

– Ничего страшного. Тебе всё равно лежать надо, дам тебе своих футболок.

– И трусов? – вырвалось у меня, и я тут же пожалела об этом, почувствовав, как краска стыда заливает лицо. Сергей усмехнулся, его глаза блеснули озорным огоньком.

– Купим. У тебя 44 размер? – он мазнул взглядом по моей фигуре, отчего я вспыхнула, несмотря на то что и так горела от высокой температуры.

– Сергей, у меня есть трусы! – Я попыталась возмутиться, но голос был слишком слабым, лишь усилился кашель. Он рассмеялся своим грудным, рокочущим голосом, а потом посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.

– Мне нравится твой характер. Ты живая, яркая, ты настоящая женщина! Иногда смешная и шумная, как девчонка! Но всегда прекрасная. И невероятно сильная. К сожалению, всегда находятся те, кто хочет этим всем воспользоваться.

Его слова пронзили меня насквозь, как стрелы, но не ранили, а, наоборот, словно пробудили что-то внутри. Прекрасная? Сильная? Я? Это было так непривычно, так неожиданно, что я не знала, как реагировать. Мои внутренние демоны, шептавшие о моей неполноценности, на мгновение замолкли, оглушенные этой искренностью. Я ощущала, как хочется мне оттаять и сбросить свою ледяную броню. Или это температура плавила все мои барьеры.

– Да, Сергей, ты прав. И зачастую мы сами с превеликим удовольствием сажаем их себе на шею.

– Понимаю. А потом слишком привыкают к этому и воспринимают как должное. Знаешь, что доноры крови могут сдавать кровь не более пяти раз в год? Интервал между процедурами сдачи крови должен быть не менее 60 дней?

Я покачала головой. Откуда мне знать такое. А он откуда знает? Он донор крови?

– Крови нужно огромное количество. Но донорам нужно восстанавливаться, чтобы продолжать помогать людям. Тебе нужно научиться восстанавливаться, Надежда, – он повернулся ко мне и добавил. – Мой компас земной.

Через полчаса мы уже были возле его дома, на Галкиной улице. Пёс встречал хозяина громогласным счастливым лаем из-за забора. Сергей попросил меня подождать в машине, чтобы переждать «первую радость» Малыша. Когда Сергей открыл калитку, я поняла, что он имел в виду – эта лошадиная собака едва ли не запрыгнула на него, завывая от радости. Громадный Малыш положил ему здоровенные лапы на плечи и принялся облизывать лицо. Вот это любовь!

Я поймала себя на мысли, что хочу посмотреть, что там за этим забором, где малина растёт. И сегодня у меня будет шанс.

Глава 24

Когда Сергей с собакой вдоволь наобнимались, он подошёл к моей двери, чтобы помочь спуститься. Малыш сел недалеко и с любопытством уставился на меня, виляя хвостом. Как только я вышла, он тут же подошёл, чтобы обнюхать меня со всех сторон. Я напряглась.

– Он ищет с какой стороны меня лучше начать есть?

– Нет. Он так знакомится. Можешь дать ему руку понюхать и погладить потом.

– Руки мне ещё нужны, я ими работаю. Если откусит, будешь меня до конца дней содержать, – дерзко пошутила я и протянула пальцы к мокрому собачьему носу.

– С удовольствием, – неожиданно согласился Сергей. Я почему-то не рискнула сейчас посмотреть ему в глаза. А вдруг не шутит? Ни разу в жизни не сидела ни на чьей шее. Интересно, каково это.

Шерсть у кане была жёсткая и немного даже колючая, но при этом гладкая на морде. Вблизи пёс казался просто гигантским. Я спросила, сколько он весит.

– Пятьдесят килограммов. Он у меня мощный парень.

Чуть меньше, чем я. У меня пятьдесят шесть. А ест он наверняка