Измена. 40 лет – ума нет - Анна Гром

Дом Сергея был кирпичным, двухэтажным, с виду просторным. Красная черепица. Стены из керамического кирпича. Уют и фундаментальность в одном флаконе. К дому выложена дорожка из брусчатки. Вокруг дома ухоженный сад: яблони, сливы, смородина, малина, цветы. Всё ухоженное, газоны стриженные, малина подвязанная.

– Ты сам за садом ухаживаешь?

– Конечно, мне это нравится. Руками работать хорошо – голова разгружается и кости с мышцами не закисают.

В доме тоже царили чистота и порядок. М какой-то особенный, теплый запах – дерева, свежести и чего-то неуловимо домашнего. Так бывает, когда заходишь в чужой дом, окунаешься в атмосферу, запахи и чувствуешь, твоё-не твоё. В доме Сергея мне было приятно, уютно, по-родному, несмотря на то, что встретившая меня гостиная-кухня была очень просторной, квадратов пятьдесят, не меньше. Я всегда думала, что слишком большие помещение не могут быть уютными, но я ошибалась. Всё было продумано до мелочей, сочеталось по цветам и фактурам, и при этом не было ультрасовременных трендов: плитки под гранит, серости-белости, минимализма. Чувствовалась спокойная, тёплая классика, не выходящая из моды. Ремонту было лет пятнадцать, и при этом всё было опрятно, ничего нигде не слоилось и не отваливалось. Наверное, здесь всё ещё угадывалась рука его покойной жены.

– И убираешься сам?

– Нет, не успеваю. Тут мне клининг помогает.

– Я уж думала ты идеальный, – хихикнула я.

Что греха таить, Сергей и так казался мне идеальным мужчиной. Я даже не мечтала, что такие бывают не только в кино.

Сергей провел меня в спальню, на второй этаж, где на широкой кровати лежало свежее белье. Оттенок приятный, персиково-бежевый, рисунок не кричащий – лёгкий белый орнамент. Я провела по нему ладонью – качественный, мягкий хлопок.

– Теперь ложись и отдыхай, спи, – сказал он, его голос стал мягче, почти убаюкивающим. – Я по рабочим делам и в магазин. Малыш тебя будет охранять.

– Ты тут спишь?

– Я, – ответил Сергей, тепло улыбнувшись мне. Надо же, привел в самое сердце своего дома, хотя тут наверняка есть комнаты для гостей или хотя бы бывшая комната сына.

Сергей открыл шкаф, достал футболку. Я приложила к своим плечам, она оказалась мне до середины бедра. В роли ночнушки или домашнего платья вполне сойдёт.

Сергей шагнул ко мне, дотронулся губами до моего лба. Я замерла, но не отшатнулась.

– Приблизительно тридцать семь и пять. Ложись. Пей больше воды, сейчас принесу кувшин из кухни.

Он вышел, а я так и осталась стоять, как истукан, ошарашенная заботой и близостью этого мужчины. Я приложила футболку к носу, вдохнула свежий запах стирального средства и какой-то отдушки, которую, вероятно, уборщицы раскладывали в шкафах. Этот запах будоражил воспалённое болезнью воображение и даже возбуждал, хотя в моём состоянии излишнее возбуждение, пожалуй, уложит меня в больницу, а не в постель к мужчине.

Я подумала, а как оно, интересно, будет. С Сергеем. Во всём ли он такой идеальный? Может, там корнишон?

Хулиганские, весёлые мысли отвлекли меня от неумолимого падения в омут влюблённости. Я дождалась от Сергея воды, выпила под строгим контролем два стакана, потому что «при температуре надо много пить» и пошла в постель.

Кане-корсо, который до этого момента тихо сидел в углу, подошел к кровати и улёгся у подножия, положив свою огромную, грустную морду на лапы. У него были забавные бугорки над глазами, как будто брови, они туда-сюда двигались вслед за его любопытным и напряжённым взглядом. Он будто действительно наблюдал за мной и охранял. Я отчётливо слышала его дыхание, оно успокаивало мои тревогу и напряжение от нахождения в чужом доме. Я закрыла глаза, чувствуя, как жар постепенно переходит в озноб и обратно, и провалилась в неспокойный сон.

Впервые за долгое время я почувствовала себя не одной на всём земном шаре. Впервые за долгое время кто-то взял на себя часть моей ноши, и это было… странно. И немного страшно. Но больше всего – невероятно приятно. Я провалилась в сон, чувствуя, как Малыш тихонько сопит у моих ног, а в воздухе витает едва уловимый запах Сергея.

Глава 25

«Галь, я у тебя в посёлке».

Просыпаясь, набираю сообщение подруге.

В доме тихо, Сергея, вроде бы, нет. Собака всё ещё сидела у моей постели. Увидев, что я проснулась, Малыш поднял голову с лап, вытянул шею и даже издал какой-то булькающе-рычащий звук. Может, спросил чего.

– Если ты хочешь узнать, как моё самочувствие, отвечу – пока так себе.

Надо же, разговариваю с собакой. Видимо, противная болячка совсем проплавила мне мозги. Малыш в ответ снова что-то проворчал, горько вздохнул и снова уложил голову на лапы. Не зря говорят, что собаки и хозяева похожи друг на друга. Вот Малыш тоже вёл себя, как Сергей. Мне даже показалось, что пёс глаза закатил и мысленно пожурил за нарушение постельного режима.

Телефон пиликнул у меня в руке, пока я в кои-то веки решила порыться в соцсетях. Дата последней выкладки фотографии у меня значится аж две тысячи пятнадцатым годом. Ну-ка, а Меньщикова? Ах, позавчера выложил фото со своей тусовки! В обнимку с Ютой. Подпись «Отметил 40 лет с моей 25-ти летней красавицей». И смайлик в виде сжатой в кулак руки. Мол, какой я крутой мачо. Тьфу.

«В смысле? Никого ж нет там». – Я усилием воли свернула этот акт самоутверждения моего практически бывшего мужа и прочла, наконец, ответ от Галки.

«Я у твоего соседа. Сергея».

«Ох, ёжики!», – последовал эмоциональный ответ, а следом сразу прилетело: «Вечером приедем».

Галка, как всегда, была немногословна, видимо, закопалась в своих ведомостях и расчётах. Ну и про Сергея она знала, раз не уточнила у какого.

Я ещё раз взглянула на двадцатипятилетнюю «красавицу» – избранницу Меньщикова. Некоторые мои клиентки в пятьдесят выглядят и то лучше, чем эта девица. На фото гораздо отчётливее видны всё «нюансы» её внешности: от передутых губ до перекачанного гилауронкой лица, которое с возрастом и ещё большим количеством инъекций будет раздуваться, как шар и в итоге станет бульдожьей мордой. Брови – это отдельный вид искусства. Перманент набивал пьяный мастер в темноте и на лавочке у подъезда. Иначе эту асимметрию и густую черноту я объяснить не могу. Видимо, сорокалетний балбес – предел её возможностей и мечтаний с таким-то фасадом. Что ж, нашли друг друга.

Серёжа написал, что задерживается и будет позже, что лекарства на кухне,