Убей любимых - Л. Э. Харпер

Смертный Союз закрепился на утесах. Построение возглавил взвод заклинателей земномагии, пробивающих путь остальным воинам. Непроглядно-черные тенечудища – мертвые создания, возвращенные к жизни темной силой Залора, – окружили их со всех сторон, замедляя продвижение.

Я содрогаюсь от вида бойни. Тенечудища – беспощадные враги. Ими управляет Залор – и телами, и душами. Воскреснув, они становятся его одержимыми, ведóмыми силой мысли рабами.

Я вынимаю простой стальной меч из ножен, висящих на поясе, и сжимаю рукоять в ладони, уже успевшей вспотеть.

– Генерал Фейлорин, запрашиваю поддержку на переднем крае.

Ответа не слышно. Рекса не может говорить в обличье грифона, но, когда Цендрион закладывает вираж над идущей в долине схваткой, я вижу характерное сияние фениксов. Десять, одиннадцать, двенадцать мифических птиц взлетают и оглашают воздух боевым кличем, окружая нас.

Цендрион тоже испускает рев. Он заглушает колдовские отголоски песен фениксов и врывается мне в уши, отдаваясь в черепе.

Звук привлекает тенечудищ. Те, у которых есть крылья, оставляют нашу пехоту и мчатся напрямик ко мне. Разумеется, они думают, что я – Кайла Старблэйд, выдающаяся заклинательница светомагии, та, у кого есть силы уничтожить Лорда Теней.

Они хотят ее – меня – убить.

Наши фениксы пикируют. Ведущая их красно-золотая птица – в которой я узнаю Фир'тала – летит к черному облаку тенечудищ стрелой, острием которой служит блестящий бронзовый клюв. Не желая отставать, Цендрион следует за ним. Отводит крылья назад, мягко зажимая меня между ними, чтобы удержать на месте во время резкого снижения. Я выставляю меч у него над правым плечом – поразительно твердой рукой.

И вот мы уже в бою. Тело Фир'тала вспыхивает живым огнем, когда он сталкивается с крылатыми демонами. Его впечатляющие, двухметровые в размахе крылья оставляют следы из горящих искр. Меня задевает сбившийся с пути огонек, но безболезненно. Пламя фениксов не обжигает, пока не захочет его хозяин.

Мой мозг стопорится от перегрузки. Никогда за всю свою жизнь я не ощущала столько всего одновременно. Вспышки магии. Скрежещущие вопли демонических тварей. Опаляющие запахи огня и крови. Лихорадочное мельтешение миллионов тел, вьющихся вокруг.

Цендрион выгибает шею и распрямляется, как змея в броске, нацелившись на тенечудище. При жизни то, судя по всему, было гарпией. Теперь оно – одновременно и нечто большее, и нечто меньшее, чем прежде: гарпия умерла и продала свою душу Залору в обмен на еще одну жизнь.

Больше гарпии не существует. Это продолжение Залора. Есть только он.

Цендрион хватает несчастное создание зубами и с хрустом сминает. Из ран хлещет черная кровь. Капли брызжут в стороны и летят мне в лицо, прямо в открытый рот. Едкий, обжигающий вкус и омерзительный запах телесных жидкостей – как человеческие испражнения вперемешку с перезрелыми фруктами – приводят меня в чувство.

Неважно, насколько я не готова к ужасам войны, неважно, как уязвима без магии, я должна сражаться. Кем я буду, если отступлю?

«Прошлой земной собой, вот кем. Никем иным».

Цендрион с хлопком расправляет крылья и выравнивает полет. Под влиянием момента я тоже испускаю воинственный вопль. Левой рукой сжимаю один из перламутровых спинных наростов дракона. Переношу вес вперед и перегибаюсь через его плечо, чтобы проткнуть крылатого демона.

Чудовище уворачивается. Я широко замахиваюсь и чувствую тошнотворно удовлетворительный «тумк», с которым мой клинок встречает цель. Тенечудище воет и отвесно падает на скалы, фонтанируя черной кровью.

В этот миг во мне что-то меняется. В груди разливается тьма, принимая знакомую форму: я чувствую гнев.

Ярость растекается по венам, обжигая меня изнутри. Как смеют эти твари пытаться ранить моих любимых. Как смеет Залор пытаться разрушить дорогой мне мир.

Я клянусь себе, что стану той, кто убьет его, прежде чем покину Солеру.

Цендрион кренится, избегая потока смертоносной темномагии. Я заношу меч над тенечудищем, испустившим проклятые чары. И в этот раз не промахиваюсь. Мой клинок вспарывает ему шею, и оно издыхает.

Гнев во мне бурлит и перерождается. Губы растягиваются в ухмылке. Я чувствую себя сильной. Настоящий ужас этого момента настигнет меня позже, вывернет наизнанку, может, заставит рыдать. Пока же я снова марионетка. Как это всегда было прежде при описании битв, меня подхватило стремительным течением. Я не в силах ему противиться. Я не хочу ему противиться. Я в нем купаюсь.

Пускай я специализируюсь на пассивной агрессии, но и в агрессивной агрессии тоже хороша.

Фениксы безупречно прикрывают нас, пока Цендрион рассекает волны тенечудищ. Опираясь левой ладонью на основание его шеи, я чувствую сокращения мышц и понимаю, какое движение он сделает следующим. Первые несколько поворотов лишали меня равновесия, теперь же я угадываю его намерения. Он ныряет вправо, и я наклоняюсь влево, рассекая мечом демона, которого мы загнали. Тот гибнет от моего удара.

– Ты словно всю жизнь летаешь, – рычит Цендрион. Черная кровь размазалась по его пасти и затекает в горло. Глаза у него широко открыты, зрачки – тончайшие полумесяцы.

– Это все ты, – кричу я в ответ, не в силах скрыть проступающую улыбку.

Делает ли меня социопатом мой восторг? Я знаю все риски, но понимание того, что я заметно, измеримо влияю на ход боя, окрыляет.

С юга снова доносится низкий медный гул и гасит мое хорошее настроение.

– Засада, – шепчу я, оглядываясь через плечо и щурясь.

Сквозь ураган кружащих фениксов и разношерстных демонов ничего не видно, – но мне и не нужно видеть, что происходит. Я знаю, что подкрепление теневоинов окружает наше войско у подножья утесов, на Торвеланской Тропе. Знаю, потому что я это написала. Все разворачивается точно так же, как в моей книге.

Сердце стучит под горлом. Наступает момент, когда все должно изменить мое вмешательство.

Из-за деревьев на южном склоне долины расходится ударная волна. Обломки и листья клубятся в воздухе, делая видимым ее стремительное приближение к нам.

– Сложи крылья! – воплю я, прижимаясь к Цендриону и обхватывая его рукой за шею. Он успевает как раз вовремя. Поток воздуха ударяет нас, но не сносит – в отличие от своры демонов. Я слышу визги и хруст костей и крыльев наших врагов, кувырком летящих по небу.

Волну энергии вызвал запуск Мидгардских Врат. Второй корпус наших войск уже должен входить в них, чтобы усилить арьергард.

– Давай проверим, что с ядром построения, – кричу я.

Мы уклоняемся от темных чар, я рассекаю гниющее чудовище, и оно падает вниз с предсмертным хрипом. Цендрион тоже падает, переходит в управляемое пике, и мы несемся мимо скал, приближаясь к кипящему сражению.

Солнце взошло, хотя его застилает туманная дымка. Свет озаряет творящийся хаос. Наше