Убей любимых - Л. Э. Харпер

Мы застываем, рукоять к рукояти, сердце к сердцу. Между нами течет неведомая энергия. Когда я вдыхаю, моя грудь касается его. Я могла бы вечно купаться в его тепле. Сейчас это заманчиво вдвойне – я так и не смогла стряхнуть холод, вцепившийся в меня после неудавшегося заклятия Темерес.

– Так ты все же слушала мои наставления.

Он наполовину мурлычет, наполовину рычит.

– Каждое слово.

Несмотря на физическую нагрузку и опасную близость чуть приоткрытых губ Валена, мое сердце замедляется. Я дрожу. Только теперь, прекратив двигаться, я чувствую неладное. Мне явно слишком холодно.

Мой разум перебирает череду сценариев – затаившиеся капли яда с кинжала убийцы? Новые темномагические чары, насланные незримым врагом? Побочный эффект неудачного изгнания?

Мой бамбуковый меч подается под нажимом Валена, и я падаю. Он в один миг бросает свое оружие, приседая, чтобы подхватить меня. Я повисаю в его руках, безвольная и жалкая.

– Что случилось?

Его взгляд бегает по моему телу. Я прерывисто вдыхаю и с трудом выпрямляюсь.

– Холодно, – отвечаю дрожащим голосом. – Не знаю, почему.

Он касается тыльной стороной ладони моего лба, потом кладет два пальца под угол челюсти, считая мой пульс. Лицо у него темнеет.

– Держись.

Его рука перемещается к моей груди, зависает над слабо бьющимся сердцем. Поначалу я пугаюсь, что он хочет разрядом вернуть мне нормальный пульс. Вместо этого Вален принимается расстегивать мою форму.

– Что ты…

Я не могу выдавить вопрос из стиснутой челюсти. Зубы начинают стучать. Даже пугающая близость его прикосновений не в силах согреть меня или разогнать отказывающее сердце.

Он запускает пальцы под ворот моей рубашки и прижимает грубую ладонь к обнаженной коже. Мое тело теплеет, энергия растекается от его руки по моим венам. Когда согретая вольтомагией кровь приливает к конечностям, я медленно прихожу в себя, отступая от грани катастрофы. Мое сердце запинается, подскакивает и наконец ловит привычный ритм.

Вален убирает руку. Бросает короткий взгляд на лагерь. Никто не должен видеть нас в таком двусмысленном положении. Это не только подорвало бы веру в силы Кайлы в момент, когда от этой веры все зависит, но и дало бы военным командирам повод использовать наши раскрывшиеся отношения против нас.

Но у нас нет отношений. Мне нельзя забывать, кто я. Вален любит Кайлу, а не меня. Он любит блеск ее глаз, легкость ее шагов и свет ее души.

– Ты можешь стоять?

Его лицо так близко. Он все еще обнимает меня за плечи.

– Все в порядке, – сиплю я, выворачиваясь у него из рук.

В совершенном мире кто-то вроде меня, возможно, и мог бы быть рядом с таким, как Вален. Или скорее – кто-то вроде Валена мог бы захотеть быть рядом с такой, как я. Но Солера настоящая, то есть по природе своей несовершенная.

Этот «иной мир» опасен. И всегда таким был. Трудности, прежде служившие лишь для поднятия градуса напряжения в моих текстах, теперь стали неприятно реальными. Что было бы, остановись у меня сердце? Умерла бы я? Нашли бы мои душа и сознание обратный путь к моему земному телу или навеки затерялись в безвременье?

Вален колеблется.

– Это все еще?..

Меня снова окатывает холодом. Даже здесь никому нет дела до меня. Им нужна Кайла. Они волнуются о Кайле.

– Все еще я? Да, увы.

Лицо Валена мрачнеет. Мое настроение тоже.

Так будет лучше. Даже если бы я застряла здесь навсегда, и все бы волшебным образом сложилось, и Вален решил бы, что любит меня, – даже тогда ничего бы не вышло. Я не могу дать ему то, чего он хочет. Я никогда не сделала бы его счастливым.

Лучше бы я оставалась на Земле, в одиночестве.

Глава 9

Наступает утро перед атакой. Мое тело гудит от сдерживаемой энергии и шалящих нервов.

Наши воины образовали ромбовидное построение. Взводы мастеров обороны, сильных атакующих, целителей и резервных заклинателей равномерно разбросаны по косым шеренгам рядовых. Вален и командование заняли место в ядре построения, чтобы видеть во все стороны сразу. Я жду на каменистом склоне вместе с еще одной группой резерва и воздушным взводом, наблюдая за тем, как снимаются наземные войска.

– Момент истины.

Ашер вертит в руках изобретенный аккумулятор, крупный металлический браслет. Выглядит тот неказисто. Впрочем, полагаю, пара девятивольтовых батареек тоже на первый взгляд не впечатляет.

Он подсоединяет браслет к моему связному кольцу проводом. Если все сработает, аэромагические чары кольца донесут мои слова до ушей всех, у кого есть передатчик. А живомагия ограничит круг слушателей теми, о ком я подумаю, выходя на связь.

– Металл чем-то покрыт? – спрашиваю я, изучая изделие в бледных предрассветных лучах. – Не хочу получить удар током.

– Доверься мне. – Ашер протягивает устройство, и я поднимаю руку. Он застегивает браслет у меня на запястье, надевает кольцо на палец. – Давай, скажи что-нибудь.

– Светоносица – главнокомандующему Штормкресту.

Я чувствую тепло на коже под браслетом. И в следующий миг слышу в ухе голос Валена так ясно, будто он стоит рядом со мной:

– Штормкрест на связи.

– Просто даю знать, что опыт удался. – Прежде чем договорить, я сглатываю комок в горле. – Удачи и береги себя.

Ответа нет. Окруженный солдатами, он не может ответить подобным личным пожеланием. Такое объяснение я даю себе, чтобы молчание меньше ранило.

Ашер внимательно наблюдает за мной поверх очков.

– Работает как по волшебству, – говорю я.

Он сразу же улыбается.

– Потрясающая задумка, скажу я тебе. Открытие немагических источников энергии грандиозно. Мы бы могли принести энергию в любой уголок империи, даже в деревни, которым недоступны вольтомагические заклятия. Я думаю всерьез заняться этой технологией, когда закончится война.

– Да. К слову об этом.

Я беру его под руку и отвожу в сторону от гребня холма, где ожидают Цендрион, Рекса и ее взвод фениксов. Последние владеют огнемагией (ну надо же), и природное свечение их перьев заливает все вокруг красным.

– Маленький спойлер, – шепчу я Ашеру. – Это сражение, в котором ты… ну, ты понял.

– В котором я что? – Глаза у него округляются, как две полные Старолуны. – Я должен умереть?

Я киваю, сжимая губы.

– Тебе не кажется, что об этом стоило упомянуть пораньше?

– Не хотела тебя огорчать.

А еще не знала, как о таком сказать. Я до сих пор чувствую себя Смертью с Косой – палачом, опускающим топор, свихнувшимся кукловодом, дергающим за роковые нити. Даже сейчас вина терзает меня изнутри. Лицо Ашера делает ощущения стократ хуже.