Мой ласковый и нежный ... эльф - Елизавета Владимировна Соболянская

Или она никогда не была для герцога любимой? Просто желанной, удобной, молодой и свежей дурочкой под боком?

Когда на палец скользнул тонкий серебристый ободок, слеза все же скатилась по щеке, и Эллиас поймал ее губами.

Толпа взорвалась радостными криками, герцог зычным голосом приказал выкатить бочку вина и жареного барана. Рев стал еще громче. Дорожку засыпали цветами и лентами, с пожеланиями новобрачным плодовитости и богатства. Красиво помахав жителям города руками, молодые чинно ушли обратно в дом и, захлопнув за собой тяжелые двери хозяйской спальни, оба сползли на пол.

— Не думала, что свадьба такое утомительное мероприятие, — призналась Марианна.

— Человеческая церемония очень шумная, — согласился эльф.

Глава 28

А дальше наступил момент неловкости.

Оба знали, что для снятия проклятия нужно провести вместе ночь как супруги, но…

Вот она — кровать, спешно застеленная свежим бельем. Вот они сами, лежащие на полу, безо всякого желания двинуться к этой самой кровати.

Отведя глаза, Марианна решила встать и спрятаться в купальне. В любом случае ей стоит вынуть из волос цветы, снять драгоценные эльфийские украшения и накинуть… М-да, накинуть нечего! Ее сундук остался в ее девичьей комнате, да и нет там никакой приличной ночной одежды. Во время войны они часто спали не раздеваясь и не разуваясь, а в домике травницы ей хватало рубах для больных.

Мысль не успела завершиться — Эллиас встал, протянул ей руку, а когда она ее приняла, решительно поставил перед собой, шепча на ухо:

— Боюсь, моя леди, от этих шпилек у вас разболелась голова! Готов помочь взамен на ответную услугу. Ледянники красивы, но тяжелы, словно хрусталь…

Маришка хватанула ртом воздух — к счастью, беззвучно, потому что длинные тонкие пальцы эльфа творили с ее больной головой чудеса. Шпильки словно сами вылетали из ее тяжелых локонов, венок плавно опустился на прикроватный столик… Ой, они уже стоят у кровати? Когда успели? А мужские пальцы — на удивление гладкие и мягкие — прошлись по коже головы, снимая напряжение:

— Вот так, леди, надеюсь, вам стало легче! Усиленно напрашиваюсь на ответную услугу!

Баронесса вздохнула и повернулась… к мужу. Эллиас стоял к ней спиной, и “ледяные” цветы тихонечко звенели в его косе. Марианна протянула руку и взяла кончик косы. Пальцы дрогнули, удивляясь упругости серебристых волос.

Она мягко потянула узел серебристой ленты, потом растянула его пальцами и аккуратно принялась разбирать сложное плетение, выбирая звенящие цветы. Они ложились в середину ее венка, и, бросив на композицию один только взгляд, Маришка постаралась сосредоточиться на волосах и ленте.

Мысленно она уговаривала себя, что ей давно не восемнадцать. Вот сейчас она расплетет косу и сядет на постель. А дальше? Корбет раздевал ее сам только в первый раз, когда она дрожала от ужаса, таращила глаза и даже слегка заикалась от переполненности впечатлений. Потом он предпочитал находить ее под простынями голой. Сразу ловил, усаживал сверху, сминал грудь…

Как поведет себя Эллиас? Попробует ее раздеть? Сначала разденется сам? Герцог часто лишь приспускал штаны, но пару раз, когда они делали большие остановки, он обнажался перед ней целиком, позволяя изучить свое тело, покрытое рубцами и шрамами.

За десять лет на полях сражений она видела мужчин разными. Мертвыми. Ранеными. Лежащими в лужах собственной крови или рвоты. Поначалу мир вставал на место, когда за ее спиной опускался край командирского шатра, но мир в шатре оказался фальшивкой. Спустя время ее почти тошнило от мужских тел, когда она запретила себе входить в палатку Корбета.

Потом она продолжала видеть полуобнаженных или даже голых мужчин — на отдыхе, у костров, в походных палатках и крестьянских избах. На постоялых дворах и у ручьев, в которых солдаты и офицеры торопились смыть грязь и кровь. Они не стеснялись ее присутствия — женщина на войне давно не редкость и не объект вздохов под луной. Это либо помощница, сестра милосердия, маркитантка, “полевая жена”, либо соратница, способная залепить файерболом в глаз врагу. Так что Марианна изучила мужские тела во всей красе, а эльфа она вообще мыла — и видела, какой он тощий и пугающе изможденный. Так почему ей так страшно поднять на него глаза сейчас?

Коса кончилась. Цветы грудой льда лежали на прикроватной тумбе, а Марианна кусала губы, не зная, что сказать или сделать.

Эллиас повернулся к ней, вынул из ослабевших пальцев ленту, аккуратно уложил кусок шелка поверх цветов и сказал:

— Мне очень приятно, леди, что вы приняли мой подарок. Эльфийские свадебные наряды имеют одну особенность… — он показал на ленту, завязанную сложным узлом на плече, и такую же ленту на своем. — Потяните, — попросил он, вкладывая Марианне в ладонь кончик своего украшения и не отпуская ее.

Маришка просто дернула блестящую полосу, и… эльф в один момент оказался голым! Вернее, в одних тонких шелковых портках! Впрочем, на самой баронессе осталось только дивной красоты шелковое белье, не скрывающее подробностей ее фигуры.

— А! — только и сказала девушка и тут же поймала легкую улыбку эльфа.

— Думаю, так нам будет проще перейти… к избавлению от проклятия, — деликатно высказался Эллиас Горион.

Марианна сглотнула.

Оказывается, эльф все же успел кое-что наесть — или ему помогла вернувшаяся родная магия? Он все еще был болезненно худ, но уже не пугал истощенным видом. Кожа выглядела гладкой, но плотной и красиво обрисовывала кости, обвитые мышцами. А шелк белья не скрывал его… хм… интереса к ее обнаженности.

Между тем Эллиас взял свою ленту с тумбы и… завязал себе глаза! А его тело при этом напряглось сильнее. Эльф протянул руку и сказал:

— Мне показалось, так вам будет легче, леди.

Марианна кивнула и тут же поняла, что ее муж действительно не видит — его рука зависла в воздухе. Она аккуратно положила свои пальцы на его ладонь, опасаясь, что мужчина дернет ее на себя, но тот лишь накрыл ее холодные пальцы второй рукой, погладил, а потом поднес к губам — и поцеловал.

В груди баронессы что-то сжалось.

Ох, как давно ей не целовали руки! С той самой поры, как она сбежала из Лучегорска!

В памяти воскрес первый бал юной баронессы дю Сольм. Кавалеры подходят к ней и матушке, деликатно целуют воздух над