Мой ласковый и нежный ... эльф - Елизавета Владимировна Соболянская

не считал. В какой-то момент Эллиас чуть двинул бедрами и очутился в беззащитной мягкости женского лона. Не остановился, не прервал поцелуя, продолжил двигаться вперед — так же мягко и нежно, крепко зажмурившись, чтобы не сорваться от нахлынувших ощущений.

Он давно не мальчик — повидал и чопорных эльфиек, и человеческих любовниц, пробовал в элитном борделе орчанок, гномок, оборотниц — в каждой женщине умел найти свою прелесть, получить наслаждение, но тут его тело, его магия словно сошли с ума, затапливая холодную голову мага льда кипящим восторгом. В груди что-то екнуло, и Эллиас вдруг ощутил себя целым.

Странно, но факт.

Он не чувствовал себя таким в отчем доме. Не воспринимал при Дворе. Даже на войне, где его магия могла развернуться как никогда, всегда был уголок, который пустовал. А теперь все встало на свои места.

Нехотя, очень медленно эльф отстранился от магички и заглянул ей в лицо. От вида припухших губ, полузакрытых в экстазе глаз, пламенеющих щек и груди его словно по голове стукнули — навязанная человеческая жена плавала в своих эмоциях не меньше, чем он. И это… ошеломило его! Прежние его партнерши не позволяли себе терять голову. Кто ждал от него денег, кто поддержки в придворных интригах, кто защиты в разгар войны. А Марианна просто доверилась, забыв о своем боевом прошлом, о чести и гордости потомственной аристократки и странно-болезненной бережности окружающих ее людей.

Даже этот ее дядька и его жена отнеслись к баронессе дю Сольм с сочувствием. Приходится, мол, за эльфа замуж идти. Бедняжечка. Молодец, конечно, что держится, слова королевского не ломает, честь рода блюдет, но за эльфа…

Нечто неведомое так ворохнулось в груди, что Эллиас сжал свою жену в объятиях до стона и вошел в нее резко, в самую глубину, а отстранился медленно и неохотно. И снова прижал ее к себе, утопив лицо в мягкой женской груди, а она, легонько вскрикнув, выгнулась навстречу — принимая без страха.

Когда все закончилось, они просто лежали рядом, напитываясь друг другом, а их магии словно танцевали внутри них, разбрасывая по темной комнате блики алого и синего цвета.

— Что это было? — наконец прошептала Маришка.

Ей казалось, тело на миг стало чужим, а сознание воспарило куда-то вверх. Такое с ней было однажды, когда в бою маг земли сильно тряхнул холм, на котором стоял лагерь, и ее скинуло с телеги куда-то вниз. Потом несколько недель лежала с головной болью, тошнотой и мушками перед глазами. А сейчас ни тошноты, ни мушек, но тело словно парит над периной…

Эллиас усмехнулся и шепнул:

— У нас это называют “маленькой смертью”, а у вас, кажется, оргазм.

Магичка покраснела.

Ей вдруг стало неловко, но эльф покрепче прижал ее к себе, оплел своими тощими жилистыми руками и сказал куда-то в макушку:

— Это была самая прекрасная “маленькая смерть” в моей жизни. Я благодарен Великому лесу и Светлым духам, что послали мне тебя, мой цветок! А теперь спи, магии нужно успокоиться, утром поговорим!

Марианна поверила ему и уснула.

А проснулась одна, в пустой кровати, от сквозняка, проникшего в комнату через приоткрытое окно.

Глава 30

Поежившись, Марианна встала, сонно взглянула на лежащую у кровати одежду и прямо в одеяле прошла в купальню. Умылась и в одеяле вернулась обратно — другой одежды, кроме свадебных нарядов, в хозяйских покоях не нашлось, а вызывать кого-то на рассвете ей не хотелось.

Хотелось закутаться посильнее, прижаться к жилистому, сухому телу мужа и, может быть, даже… Вот только Эллиаса в кровати не было! И в купальне! И вообще в комнате эльфа не нашлось!

Покрутившись по комнате, девушка хотела уже снова надеть эльфийский брачный наряд, чтобы выйти и поискать мужа, но заметила кое-что на той самой тумбе, на которую они складывали украшения для волос. Теперь венок, шпильки и тяжелые ледянники лежали на подоконнике. На тумбе красовался накрытый крышкой поднос, рядом с ним — потертый бронзовый колокольчик для вызова слуг. А под колокольчиком — записка на эльфийском!

Маришка немедля схватила изящно свернутый лист бумаги и ощутила, как магия холодком кольнула пальцы — она тоже умела оставлять послания только для того, кому они были предназначены. Эта записка точно предназначалась ей!

Вот только читать на эльфийском девушка не умела! Отдельные значки и буквы казались знакомыми, но…

Закусив губу, Марианна смотрела на лист и понимала, что попала в безвыходное положение. Герцог знал эльфийский, но что здесь написано и действительно ли он переведет эти красивые завитки верно?

Слишком пристально он смотрел вслед, когда молодые ушли в дом. Слишком внимательные взгляды бросал на тощего эльфа, словно строгий папаша на будущего зятя. Вот только Корбет не отец ей, а… бывший любовник. Обиженный на ее отказ продолжать отношения или хотя бы не рвать их совсем. Во время войны Корбет держался, понимал, что боевую магичку нельзя выводить из себя там, где она может его сжечь и свалить все на эльфийскую ловушку. Но здесь и сейчас, в мирное время, что он может сделать?

Записку новобрачная спрятала в кошель с деньгами и ценными мелочами, который обычно носила на поясе. Сняла крышку с подноса и без аппетита поела, обратив внимание только на то, что еда была вкусной и красиво оформленной.

Деликатный стук в дверь вывел Марианну из ступора. Она встала и прямо в одеяле подошла к двери.

— Кто там? — спросила словно чужими губами.

— Госпожа баронесса, — раздался шепот одной из дочерей Калеба, — мы вам платье принесли! Во дворе столы накрывают! Народ собирается! Все хотят вас поздравить и вручить подарки!

— Заходи! — Марианна открыла дверь и впустила обычную человеческую девчонку — загорелую, конопатую, но очень миленькую.

В руках девушка держала полотняный сверток, который тут же принялась расправлять на спинке кровати. Марианна сглотнула, когда увидела алое платье с особым узором — первый наряд молодой жены, по традиции означающий плодовитость. По сельской традиции надеть такое платье могла только невеста, сохранившая невинность.

В легкой панике баронесса перевела взгляд на постель и выдохнула. Все нужные пятна на ней красовались — кажется, Эллиас не пожалел пальца, чтобы художественно размазать несколько капель крови по влажному полотну. Но почему он ушел? Куда? Зачем? И когда вернется?

Все эти вопросы метались в ее голове, пока новенькая камеристка помогала ей привести себя в порядок и надеть роскошное бархатное платье с золотым поясом,