Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

– Алиса, привет! Это Аня.

– Привет, подруга! Ты как? – Ее голос звучит бодро и жизнерадостно, как всегда.

– Не очень, если честно. – Я стараюсь, чтобы мой голос не дрожал. – Слушай, у тебя в кафе нет работы для меня? Хоть какой-нибудь. Я уже в отчаянии, везде получаю отказы.

На другом конце провода повисает пауза.

– Так, Ань, давай приезжай, – наконец говорит Алиса. – Обсудим все на месте, хорошо?

Через час я уже захожу в знакомые двери кафе, где работала пять лет назад, еще до отъезда в Москву. Внутри многое изменилось – новый интерьер, другая мебель, но атмосфера осталась прежней: уютной и теплой.

Алиса бросается мне навстречу, обнимает так крепко, словно хочет удержать меня от падения в пропасть, и ведет к барной стойке.

– Олежка, помнишь Аню? – обращается она к бармену, высокому парню с модной бородкой, которого я узнаю с трудом.

– Конечно, помню! – улыбается он. – Наша блудная звездочка вернулась!

Слабо улыбаюсь в ответ. Приятно, что меня помнят, но от этого пропасть под ногами не становится менее глубокой.

Алиса ведет меня в свой кабинет – небольшую комнату в конце коридора, которую когда-то занимала Юлия Владимировна. Я невольно улыбаюсь – Алиса всегда была амбициозной, и я рада, что у нее все получилось.

– Садись. – Она указывает на стул напротив своего стола. – Рассказывай, что случилось.

И я рассказываю. О том, как разослала десятки резюме и не получила ни одного положительного ответа. О том, как деньги утекают сквозь пальцы. О маме, которую скоро нужно забирать из больницы. О реабилитационном центре и его космических ценах.

– Ань, без обид, но пока я могу взять тебя только официанткой, – говорит Алиса, когда я заканчиваю свой рассказ. – Других мест просто нет. И должна предупредить, что график нестабильный.

– Спасибо, Алис. – Я чувствую, как с плеч падает тяжелый груз. – Это подойдет хотя бы на первое время.

Алиса смотрит на меня с сочувствием и, помедлив, спрашивает:

– А почему бы тебе все-таки не устроиться к Руслану? Он не откажет тебе, я уверена.

Мое тело мгновенно каменеет, словно меня окатили жидким азотом.

– Ни за что, – отрезаю я. – Я лучше пойду мыть полы в общественном туалете, чем стану работать у него.

Алиса поднимает руки в защитном жесте.

– Ладно-ладно, я просто предложила. Просто ты тоже пойми, сейчас дело касается не только вас двоих. Твоей маме нужна помощь. А когда самому родному человеку нужна помощь, гордость непозволительная роскошь.

Она делает паузу, а потом добавляет:

– Знаешь, когда ты ушла из ресторана в тот вечер, Руслан тоже не стал задерживаться. Вернулся за стол, чтобы попрощаться, был какой-то задумчивый. А потом я спросила у Тимура, как они вообще попали в тот же ресторан, где были мы с тобой.

Я поднимаю глаза, внезапно заинтересовавшись.

– И что он сказал?

– Тимур признался, что проболтался Руслану о том, что ты в городе. Хотел удивить его, но, разумеется, Руслан уже знал о твоем возвращении. И именно он предложил пойти после работы в «Вкус и вино» поужинать.

Я даже не удивляюсь этому. Естественно, это была не совсем случайная встреча, Руслан намеренно туда пришел, зная, что я там буду. Это очень в его духе – всегда контролировать ситуацию и появляться в самых неподходящих местах. Его настойчивость уже начинает действовать мне на нервы.

Но где-то в глубине души вспыхивает воспоминание о той ночи после ресторана. Как я лежала в постели, сгорая от желания и думая о Руслане. Как мои руки блуждали по телу, как я представляла его рядом с собой, как достигла оргазма, думая о нем. Щеки начинают гореть от стыда, и я быстро отворачиваюсь, чтобы Алиса не увидела этого предательского румянца. Конечно, я никогда не расскажу ей об этом. Никому не расскажу. Это навсегда останется моим постыдным секретом, который я унесу с собой в могилу.

Я задумываюсь о ее словах, но внутренне не могу переступить через себя. Пойти к нему работать – значит признать свое поражение, сдаться на его милость. А я скорее умру, чем позволю ему снова врываться в мою жизнь, да еще и управлять ею.

– В любом случае, Ань, – говорит Алиса, возвращая меня к реальности, – я не уговариваю тебя работать с Русланом. И работу тебе дам, без вопросов. Пройдешь медосмотр и можешь выходить хоть завтра. Вот направление.

Она достает из ящика стола бланк, ставит на нем печать и подпись и протягивает мне.

– Спасибо, Алис. – Я искренне благодарна ей за помощь. – Ты настоящий друг.

* * *

Следующие пара дней проходят в суматохе. Я прохожу медосмотр, оформляю документы и начинаю работать в кафе. Работа официантки не так уж и сложна, особенно когда ты уже делала это раньше. Но ноги после смены гудят с непривычки, а спина ноет от постоянного напряжения. И все же я рада, что у меня теперь есть хоть какой-то стабильный доход.

Руслан словно испарился: больше не появляется рядом, не пытается помочь, не настаивает на работе. И я постепенно выдыхаю. Возможно, он понял мой отказ и решил отступить. Эта мысль должна наполнять меня триумфом, но вместо этого оставляет странную пустоту внутри.

Завтра важный день – я забираю маму из больницы. Лера, Даша и даже Стас обещали приехать на ее выписку и помочь отвезти маму в мою съемную квартиру. Я волнуюсь, но в то же время рада, что наконец-то заберу ее домой, хотя еще не придумала, как буду разрываться между ней и работой. Нужно будет поискать сиделку на время.

А пока я еду в центр «Надежда», чтобы оплатить курс реабилитации. На него уйдут практически все мои деньги, но здоровье мамы важнее всего. Я заработаю еще.

– Здравствуйте, я хотела бы оплатить курс реабилитации после инсульта для Богдановой Людмилы Михайловны. Я была у вас в понедельник. – Я протягиваю договор в небольшое окошко.

Девушка за кассой что-то проверяет в компьютере и улыбается мне:

– А курс для Богдановой Людмилы Михайловны уже оплачен.

Я замираю, не понимая, что происходит.

– Это невозможно. Вы, наверно, ошиблись, – говорю я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. – Я ничего не оплачивала…

– Сегодня утром поступил анонимный платеж, – объясняет девушка. – Может, вы обращались в какие-то благотворительные организации? Или объявляли сбор средств?

– Нет… – растерянно отвечаю я, и вдруг меня осеняет.

Конечно. Кто еще мог это сделать? Кто еще знал о моей ситуации и имел достаточно денег, чтобы оплатить такую сумму?

Руслан.

Я чувствую, как внутри поднимается волна возмущения. Да как он смеет вмешиваться в