Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

угодно думать о занятиях, пациентах и ночной смене, но стоило его руке сильнее сжать мою талию, как тело отреагировало раньше головы.

Я чувствовала тепло его ладони даже через ткань формы.

Дыхание сбилось.

Тимур отстранился только на секунду, провёл губами вдоль моей щеки и снова вернулся к губам.

У меня внутри всё стянулось горячим напряжением.

И это уже было не просто «приятно целоваться».

Я возбуждалась.

Слишком быстро.

От его запаха.

От тяжёлой ладони на пояснице.

От того, насколько ясно чувствовалось, что он тоже меня хочет.

Когда Тимур прижал ближе, я ощутила его возбуждение через одежду.

Жар ударил ещё сильнее.

На секунду стало неловко именно от собственного тела — от того, как сильно мне понравилось понимание, что я на него так действую.

Я сама провела пальцами по его шее.

Тимур тихо выругался мне в губы.

Не зло.

Скорее наоборот.

Рука на моей талии сжалась сильнее.

— Ева...

Я почти не услышала имя.

Только почувствовала его дыхание возле губ.

— Что?

Он посмотрел так, что вопрос сразу показался глупым.

— Ты сейчас реально спрашиваешь?

Я улыбнулась.

И специально снова поцеловала его.

Ошибка.

Потому что в следующую секунду Тимур прижал меня к краю стойки, и поцелуй стал совсем другим.

Голоднее.

Жёстче.

От его руки на моей спине, от того, как он держал меня близко, внизу живота разливалось горячее напряжение.

Я уже почти не думала.

Просто отвечала.

Хотелось ближе.

Ещё.

И именно это немного пугало.

Не Тимур.

Собственная реакция.

Мы знали друг друга совсем недолго.

А моё тело, кажется, вообще не интересовалось сроками знакомства.

Дверь склада открылась где-то в глубине.

Мы отстранились одновременно.

Я машинально поправила волосы.

Тимур остался стоять слишком близко и выглядел совершенно недовольным тем, что мир вообще продолжает существовать за пределами нас двоих.

Инга появилась из коридора, увидела Тимура и очень быстро всё поняла.

— Я ничего не видела.

Я закрыла глаза.

— Спасибо, Инга.

— Пожалуйста.

Она взяла коробку и ушла обратно быстрее, чем появилась.

Тимур тихо рассмеялся.

— Мне нравится твоя коллега.

— Не начинай.

— Она очень понимающая.

— Тимур.

Он снова посмотрел на меня.

Улыбка постепенно исчезла.

Взгляд опустился к губам.

Я сразу почувствовала, как снова становится жарко.

Он тоже заметил.

Конечно.

— В шесть, — сказал наконец.

— Что в шесть?

— Я приеду.

Сделал шаг назад.

Наверное, потому что понял: если останется ещё несколько минут, поцелуями мы не ограничимся.

Я тоже это понимала.

И от этой мысли почему-то не стало страшнее.

Наоборот.

— Хорошо.

Тимур взял ключи.

Уже возле двери обернулся.

— И перестань так на меня смотреть.

Я нахмурилась.

— Как?

— Будто сама не понимаешь, что делаешь.

Щёки моментально стали горячее.

Он усмехнулся и вышел.

Я осталась возле стойки.

Несколько секунд просто стояла.

Потом посмотрела вниз и тихо выругалась.

Инга снова выглянула со склада.

— Всё?

— Даже не начинай.

— Я молчу.

И исчезла.

Вот и отлично.

Потому что объяснить ей, почему у меня до сих пор дрожат пальцы и всё тело будто помнит его руки, я бы всё равно не смогла.

В шесть утра Тимур действительно приехал.

Я вышла уставшая, но уснуть в машине не хотелось.

Он выглядел свежее меня, что было несправедливо.

Сел за руль, посмотрел внимательно и спросил, хочу ли я домой.

Вопрос был нормальным.

Но интонация заставила насторожиться.

— А какие есть варианты?

Тимур несколько секунд молчал.

Потом сказал спокойно:

— Ко мне.

Сердце сразу отозвалось.

Вот так.

Без кругов.

Я посмотрела на него.

Он не улыбался.

Не давил.

Просто ждал.

И впервые за всё время действительно оставил решение полностью мне.

Я понимала, что означает его предложение.

Не обязательно секс.

Но мы оба были взрослыми людьми и оба знали, чем может закончиться утро после того, что произошло ночью в аптеке.

Тимур тоже это понимал.

Поэтому не торопил.

— Просто позавтракать? — спросила я.

Уголок его губ поднялся.

— Если ты захочешь только позавтракать — только позавтракаем.

Честный ответ.

И почему-то именно он снял часть напряжения.

Я отвернулась к окну.

Подумала.

Не потому, что не хотела.

Как раз хотела.

Это и было главным.

Мне хотелось оказаться с ним без стойки аптеки, без ресторанов, без машины у моего дома.

Хотелось увидеть, какой он у себя.

Хотелось снова целовать.

И да — хотелось больше.

Я чувствовала это слишком ясно, чтобы продолжать притворяться перед собой.

— Поехали.

Тимур не сказал ничего.

Только завёл двигатель.

Но по тому, как изменился его взгляд, я поняла: он услышал не просто согласие на завтрак.

Квартира оказалась совсем не такой, какой я представляла.

Почему-то ожидала огромный холодный пентхаус, чёрный мрамор и что-нибудь бессмысленно дорогое посреди гостиной.

Вместо этого было просторно, современно и surprisingly нормально.

Тёмное дерево, светлые стены, большие окна, книги на одной из полок, несколько фотографий.

Без ощущения выставочного зала.

Я сняла куртку.

Тимур забрал и повесил.

— Разочарована?

— Немного.

— Чем?

— Нет золотого трона.

Он рассмеялся.

— Отец не разрешил вынести из семейного дома.

Я улыбнулась.

Вот таким он мне нравился особенно сильно.

Обычным.

Хотя слово «обычный» к Тимуру вообще плохо подходило.

На кухне он действительно приготовил завтрак.

Не заказал.

Сам.

Оказалось, умеет делать яйца, кофе и не сжигать хлеб.

Невероятный набор навыков.

Я сидела на высоком стуле, наблюдая.

— Ты сейчас выглядишь так, будто впервые видишь мужчину на кухне.

— Я пытаюсь понять, сколько ещё скрытых талантов.

— Очень много.

— Самоуверенность талантом не считается.

— Тогда половина списка отпадает.

Мы ели почти молча.

Усталость начала возвращаться.

Но рядом с ней было другое.

Напряжение, оставшееся с ночи.

Оно никуда не исчезло.

Просто стало тише.

Тимур сидел напротив, смотрел на меня слишком долго.

Я знала этот взгляд.

И тело тоже уже знало.

От одного этого внутри снова появилось тепло.

Я отставила чашку.

— Что?

— Думаю.

— Опять опасно.

Он улыбнулся.

Потом встал.

Подошёл.

Между нами оставалось совсем немного.

Я подняла голову.

Тимур коснулся пальцами моего подбородка, но не как в криминальной сцене, не грубо — просто поднял лицо к себе.

— Я тебя хочу.

Сказал прямо.

Без игры.

Меня бросило в жар.

Не потому, что не знала.

Знала.

Чувствовала ещё ночью.

Но услышать оказалось совсем другим.

Я сглотнула.

— Я поняла.

— Хорошо.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе.

— Но