Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

ближе и через несколько движений сам дошёл до предела. На секунду вообще всё исчезло. Мысли. Комната. Боль в плече. Даже собственное имя. Осталось только удовольствие и Ева подо мной. Потом я медленно вернулся в реальность. Дыхание всё ещё было тяжёлым. Сердце колотилось. Ева лежала с закрытыми глазами, волосы рассыпались по подушке, щёки раскраснелись. Я смотрел на неё и чувствовал совершенно нелепое удовлетворение. Не только потому, что секс оказался охуенным. Хотя это тоже. А потому что именно я только что видел её такой. Без привычного спокойствия. Без сдержанности. Без этого её взгляда «я всё контролирую». Я провёл ладонью по её боку. Ева открыла глаза. И сразу заметила моё выражение лица. — Только попробуй что-нибудь сказать. Я усмехнулся. Вот она. Вернулась. — А я ничего. Она прищурилась. Я наклонился и поцеловал её. Медленно. Уже без прежней жадности. Но стоило Еве ответить и провести ладонью по моей спине, как тело снова отозвалось. Чёрт. Похоже, одной ночью я точно не собирался ограничиваться. И хуже всего было другое. Я уже знал, что хочу не только снова трахнуть её. Я хотел, чтобы утром она всё ещё была здесь.

Глава 13. После

Ева

Проснулась я не сразу. За окнами было слишком светло для утра, и первое мгновение я вообще не понимала, где нахожусь. Потом почувствовала тяжёлую мужскую руку поперёк талии, тепло за спиной — и память вернулась целиком. Аптека. Шесть утра. Квартира Тимура. Кухня. Спальня. И всё, что произошло после. Я открыла глаза и осторожно потянулась к телефону. 14:47. Почти три часа дня. Я тихо выдохнула и положила телефон обратно. Тело приятно ныло после сна и слишком хорошо напоминало, почему мы вообще уснули только утром. От одного воспоминания о Тимуре, о его руках, о том, как быстро я перестала пытаться сохранять привычный контроль, к лицу снова прилил жар. Великолепно. Мне двадцать три. У меня уже были отношения. И всё равно после первой ночи с ним я краснела сама перед собой. Тимур пошевелился за спиной. Его ладонь медленно прошла по моему животу и притянула ближе. — Проснулась? Голос был хриплым после сна. Я повернулась. Волосы растрёпаны, на лице след от подушки, лёгкая щетина. Никакого Арса. Никакого человека, способного одним тоном заставить другого заткнуться. Сейчас передо мной лежал просто Тимур. Правда, смотреть он уже начинал совсем не сонно. — Почти три часа. — Хорошее время. — Для чего? Он приблизился и поцеловал меня в плечо. Потом выше. К шее. По коже сразу побежали мурашки. Я недоверчиво посмотрела на него. — Ты серьёзно? — А что? Ладонь легла на мою талию. От самого простого прикосновения внутри опять разлилось тепло. Организм оказался предателем. Тимур заметил это по моему дыханию и усмехнулся. — Вот именно. — Не будь таким довольным собой. — После сегодняшнего утра это сложно. Я толкнула его ладонью в грудь. Он поймал мою руку и поцеловал пальцы. На удивление мягко. А потом снова потянул меня к себе, и через несколько секунд я уже перестала думать о времени. Поцелуй был медленным только сначала. Тимур провёл рукой по моей спине, прижал ближе, и знакомое возбуждение вернулось почти мгновенно. Меня снова бросило в жар от того, насколько легко тело вспоминало его прикосновения. Я сама обняла его за шею. Он тихо выдохнул мне в губы. И в этот раз всё ощущалось иначе. Не как утром, когда между нами наконец сорвалось напряжение последних дней. Сейчас не было спешки. Не нужно было выяснять, действительно ли мы оба готовы перейти эту границу. Мы уже знали. Именно поэтому, когда Тимур снова притянул меня к себе и поцеловал глубже, я не анализировала происходящее. Просто позволила себе хотеть его. Через какое-то время мы снова оказались перепутаны в простынях, горячие, растрёпанные и окончательно забывшие, что собирались вставать. А когда всё закончилось, я лежала рядом, пытаясь восстановить дыхание, и смотрела в потолок. Тимур повернул голову. — Ты сейчас о чём думаешь? — Что мне нужен душ. Он рассмеялся. — Очень романтично. — А ты ожидал признания в вечной любви? Улыбка исчезла не полностью, но взгляд стал внимательнее. — Нет. И почему-то после этой короткой фразы я сама почувствовала, что задела тему, о которой мы вообще ещё не разговаривали. Кто мы теперь? Два человека, которые несколько раз сходили на свидание и сегодня переспали? Или уже что-то больше? Я села, придерживая одеяло. — Тимур. Он посмотрел. — Только не делай такое лицо. — Какое? — Будто сейчас будет разговор, после которого мне понадобится адвокат. Я рассмеялась. Напряжение немного ушло. — Я просто хочу понять одну вещь. — Спрашивай. Вот это мне в нём нравилось. Если вопрос уже задан — он не пытался увильнуть. Я собрала волосы пальцами. — Мы встречаемся? Тимур несколько секунд молчал. Не потому, что не знал ответа. Скорее удивился самой формулировке. Потом приподнялся на локте. — Я последние две недели таскаюсь к твоей аптеке, встречаю после учёбы, ревную тебя к какому-то Андрею, целую при каждой возможности и сегодня проснулся с тобой в своей кровати. Я очень надеялся, что это уже считается. Я невольно улыбнулась. — Это не ответ. Он посмотрел прямо. — Да, Ева. Я хочу с тобой встречаться. Без шутки. Без красивой речи. Мне именно этого и требовалось. — Хорошо. — Хорошо? — Да. — И всё? Я приподняла бровь. — А что ты хотел? Чтобы я вручила сертификат? Тимур схватил меня за талию и потянул обратно. Я вскрикнула от неожиданности, а через секунду уже смеялась, пытаясь выбраться. — Тимур! — Мне не нравится уровень торжественности. — Отпусти! — Нет. Он всё-таки отпустил только после того, как я пообещала не бить его подушкой. Обещание продержалось секунд пять. В душ я ушла одна. Настояла. Потому что прекрасно понимала: если Тимур пойдёт следом, до кухни мы доберёмся уже к вечеру. Когда вышла, он был одет и разговаривал по телефону возле окна. Я остановилась ещё в коридоре. Не собиралась подслушивать. Но уже по первому услышанному предложению поняла — это снова тот другой Тимур. — Нет, Север. Я сказал не лезть к нему напрямую. Пауза. — Мне похуй, насколько тебе хочется посмотреть ему в глаза. Пока у нас нет ничего, кроме пересечений его людей с этой цепочкой. Корнеев. Эту фамилию я уже слышала утром. Вернее, до того,