Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

Мне твои руки тоже нужны целыми. Она произнесла это совершенно спокойно. А у меня в голове смысл очень быстро ушёл не туда. Ева поняла по лицу. — Господи. — Ты сама сказала. — Я имела в виду… Я шагнул ближе. — Знаю, что ты имела в виду. Ладони легли на её талию. Ева всё ещё держала мою руку. — Но мне больше нравится мой вариант. Она уже улыбалась. — Пошлый. — Ты только сейчас заметила? Я поцеловал её. И на этом ужин закончился, даже не начавшись. Сначала я действительно собирался просто поцеловать. Минуту. Максимум две. Потом Ева сама прижалась ближе, её руки скользнули по моей груди, а язык ответил на мой поцелуй так, что все планы на еду моментально перестали существовать. Я хотел её. Снова. И, судя по тому, как она двигалась навстречу, проблема была взаимной. Ладони прошли по её спине, задержались на бёдрах. Ева тихо вдохнула, когда я прижал её к себе и она почувствовала, насколько я возбуждён. Вместо того чтобы отстраниться, провела пальцами по моей шее. Член стал ещё твёрже. — Ты это специально делаешь, — выдохнул я ей в губы. Она едва заметно улыбнулась. — Возможно. Вот сука. Я снова поцеловал её, уже без попытки сохранить спокойствие. Поднял и посадил на край кухонной стойки. Ева тихо рассмеялась от неожиданности, но тут же обхватила меня ногами, притягивая ближе. И смех закончился у обоих. Моя ладонь прошла по её бедру. Она откинула голову, когда я поцеловал шею, и тихий звук, вырвавшийся у неё, ударил по мне сильнее любого прикосновения. Я уже знал этот звук. Знал, как меняется её дыхание, когда возбуждение становится сильнее. Знал, что если провести губами чуть ниже уха, она почти всегда закрывает глаза. И мне нравилось узнавать больше. Не угадывать. Запоминать. Ева стянула с меня рубашку, не особенно аккуратно. Несколько пуговиц явно были под угрозой. — Медленнее, — пробормотал я. — Ты сейчас серьёзно переживаешь за рубашку? Я рассмеялся ей в шею. — Уже нет. Её свитер оказался на полу следующим. Я остановился на секунду. Просто посмотрел. Ева заметила. Щёки слегка покраснели, но руки она не убрала. Наоборот, притянула меня обратно. Это возбуждало сильнее всего — не её согласие как пассивное разрешение, а то, что она сама меня хотела. Сама касалась. Сама торопила. Сама раздражалась, когда я специально замедлялся. Кухня очень быстро стала слишком маленькой для нормальных мыслей. Ева выгнулась навстречу моим прикосновениям, дыхание сбивалось всё сильнее, а потом сама прошептала моё имя так, что я едва не потерял остатки терпения. Я смотрел на неё и чувствовал, насколько тело напряжено от желания. Мне хотелось трахнуть её прямо здесь. Не донести красиво до кровати. Не устраивать ещё полчаса прелюдии ради правильной картинки. Здесь. На этой чёртовой кухне, где десять минут назад мы собирались готовить мясо. Я посмотрел ей в глаза. — Ева. Она уже знала, почему остановился. И вместо ответа потянула меня к себе за шею. Этого было достаточно. Дальше между нами не осталось ни разговоров, ни попыток притворяться, что мы ещё думаем об ужине. Мы занялись сексом прямо у кухонной стойки — торопливее и горячее, чем в первый раз, потому что теперь уже знали, чего хотим друг от друга. Ева цеплялась за мои плечи, иногда закрывала глаза, иногда наоборот смотрела прямо на меня, и именно этот взгляд сводил с ума сильнее всего. Когда ей становилось особенно хорошо, дыхание превращалось в короткие рваные вдохи, а тело само тянулось навстречу. Я тоже уже нихуя не контролировал так хорошо, как хотел бы. Её стоны, руки, ощущение того, насколько она возбуждена, быстро стирали последнюю дистанцию. Мне нравилось слышать собственное имя её голосом — не спокойным, каким она обращалась ко мне обычно, а сорванным удовольствием. Когда Ева приблизилась к кульминации, я понял это раньше неё. По тому, как напряглось тело. Как пальцы сильнее сжались на моих плечах. Как глаза закрылись, а дыхание на несколько секунд вообще стало почти невозможным. Я продолжал, не меняя того, что ей нравилось. Ева резко вдохнула и прижалась ко мне, когда удовольствие наконец накрыло её целиком. Несколько секунд она просто дрожала в моих руках, не пытаясь контролировать ни тело, ни звук. Вот это зрелище окончательно добило меня. Я продержался недолго. Сам уже дышал тяжело, прижав её к себе, и через несколько мгновений тоже потерял контроль. После стало тихо. Смешно тихо. Я стоял между её ног, ладони всё ещё держали за талию, а Ева тяжело дышала и смотрела на меня так, будто только сейчас вспомнила, где именно мы находимся. Потом медленно посмотрела на кухню. На одежду на полу. На закрытый холодильник. И начала смеяться. Я тоже не удержался. — Что? — Ты собирался готовить ужин. — Собирался. — Очень далеко продвинулся. Я посмотрел на неё. — Не жалуешься же. Ева прищурилась. — Не порть момент. Поцеловал. Медленно. Теперь уже совсем без голода предыдущих минут. Она обняла меня за шею и некоторое время просто оставалась так. И вот это почему-то оказалось не менее важным. Секс мог закончиться. Желание постепенно отпускало. А мне всё равно не хотелось от неё отходить. В душ Ева ушла первой. Дверь специально закрыла перед моим носом. — Даже не думай. — О чём? — Ты прекрасно понимаешь. — Я просто собирался помыться. Она посмотрела на меня с таким выражением, что я рассмеялся. — Через десять минут. — Жестокая женщина. — Переживёшь. Я пережил. Пока она была в ванной, телефон снова завибрировал. Сообщение от Севера. Я открыл. Фотография документа. Платёж на фирму Дронова за несколько дней до нападения. Деньги пришли от компании, связанной с Корнеевым. Ещё одно сообщение. И нашли переписку Сергея. «В.М. хочет закрыть вопрос до пятницы». Дата — за три дня до стрельбы. Я несколько секунд смотрел на экран. Вот теперь всё становилось серьёзнее. Слишком серьёзно. Ева вышла из ванной в моей футболке, вытирая волосы полотенцем. Я сразу заблокировал телефон. Не потому, что хотел сделать из неё дуру. Просто она ещё не была частью этого разговора. И очень хотелось, чтобы оставалась не частью как можно дольше. — Что случилось? Она заметила изменение лица. Конечно заметила. — Работа. Ева остановилась. Несколько секунд смотрела. — Понятно. Никакого вопроса. Но теперь в этом «понятно» было что-то новое. Она подошла и забрала со стола стакан воды. Я понимал: