Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

Где? Он рассказал о двух встречах Дронова с Сергеем. Одна проходила возле офисного центра. Вторая — на парковке. Потом вспомнил разговор, который услышал случайно. — Сергей сказал, что Вадим Михайлович хочет закрыть какой-то вопрос быстро. Я не знаю какой. Меня вообще туда не звали, я просто ждал в машине. Я замер. Север за спиной тоже перестал листать телефон. — Как именно он сказал? Роман повторил. Почти дословно. Вадим Михайлович хочет закрыть вопрос до конца недели. Я медленно провёл языком по внутренней стороне щеки. Вот теперь всё действительно выглядело слишком красиво. Фамилия. Инициалы. Деньги. Встречи. Человек Корнеева в одной цепочке с посредниками. И случайно услышанная фраза, идеально подходящая под нашу версию. Мне хотелось верить. Потому что тогда враг наконец получал лицо. Но именно поэтому я не верил до конца. — Телефон. Роман сразу напрягся. — Там личное. Я посмотрел на него. Он сам достал мобильник. Правильное решение. Передал Северу пароль. — Проверяйте всё. Роман вытер кровь со рта. — Я рассказал, что знаю. Я могу идти? Я посмотрел на него почти с удивлением. — Нет. — Почему? — Потому что я ещё не решил, ты полезный свидетель или человек, которого специально оставили нам с красивой историей. — Вы думаете, я это придумал? Я подошёл ближе. — Надеюсь, что нет. Потому что если выяснится, что ты сознательно ведёшь меня на Корнеева, разговор станет намного хуже сегодняшнего. Больше он ничего не спросил. Мы вышли. Артур закурил сразу возле склада. Я прислонился к машине. — Тебе тоже не нравится? — Что именно? Что у нас наконец появился подозреваемый? — Что он появился слишком удобно. Север выдохнул дым. — Иногда очевидный ответ действительно правильный. — Иногда. — Ты сам пять часов назад хотел вытащить Корнеева из ресторана. — Хотел. Это не значит, что собирался. Артур усмехнулся. — Ева благотворно на тебя влияет. Я посмотрел. — Причём здесь она? — До неё между «хочу врезать» и «врезал» у тебя обычно проходило меньше времени. — Иди нахуй. Он рассмеялся. Телефон завибрировал в кармане. Ева. Ты сегодня вообще собираешься появляться или официальные отношения закончились через сутки? Я невольно улыбнулся. Север сразу заметил. — Вот про это я и говорю. Показал ему средний палец и написал: Через сорок минут могу приехать за тобой. Ева ответила почти сразу: Можешь. Потом ещё одно сообщение: Именно ЗА мной. Не «ко мне». Я рассмеялся. Она прекрасно знала меня. Уже усвоил. Север заглянул через плечо. — Ты сейчас отчитываешься? — Ещё слово — и поедешь пешком. Он поднял руки. — Молчу. Я сел в машину. Сегодня мне особенно хотелось увидеть Еву. Не потому, что день был тяжёлый и мне требовалось, чтобы кто-то погладил по голове. Она бы всё равно не стала. Просто после нескольких часов среди людей, каждый из которых мог лгать, мысль о человеке, рядом с которым не нужно искать второй смысл в каждом слове, действовала почти физически. Ева вышла из дома минут через пять после моего сообщения. Я ждал возле машины. Из-за занавески на втором этаже кто-то явно смотрел. — За нами наблюдают, — сказал я, когда она подошла. Ева даже не обернулась. — Вика. — Мне помахать? — Не смей. — Почему? Я хочу наладить отношения с родственниками. Она остановилась передо мной. — Ты ещё даже с ними не знаком. — Тем более надо начинать. Я рассмеялся раньше, чем она успела ответить, и притянул её за талию. Поцеловать хотел ещё когда увидел. Теперь мог. Ева положила ладони мне на грудь и ответила почти сразу. И вот это за последние дни стало самым опасным. Раньше она хотя бы делала вид, что собирается сохранять дистанцию. Теперь нет. Я почувствовал запах её волос, тепло губ, то, как пальцы слегка сжали ткань рубашки, и член отреагировал настолько быстро, что пришлось первым закончить поцелуй. Ева посмотрела. Заметила. Конечно. На губах появилась едва заметная улыбка. — Что? — Ничего. — Даже не начинай пользоваться моими фразами. Я открыл дверь машины. — Садись, Миронова. Она прищурилась. — Ты опять командуешь. — Пожалуйста, садись, Миронова. Мне очень холодно стоять и спорить с тобой возле дома, пока твоя сестра ведёт наблюдение. Ева рассмеялась и наконец села. Пока обходил машину, посмотрел на окно. Штора быстро дёрнулась. Точно Вика. Я всё-таки помахал. — Куда? — спросила Ева. — Ко мне. Если хочешь. Она повернулась и удовлетворённо кивнула. — Учишься. — Я уже начинаю подозревать, что ты специально проверяешь. — Конечно. — И как результаты? — Пока условно годен. Я положил руку ей на бедро. Не для секса. Просто хотел касаться. Ева посмотрела на ладонь, потом на меня. Не убрала. Через несколько минут её пальцы легли поверх моих. И почему-то от этого простого движения настроение улучшилось сильнее, чем от половины сегодняшних новостей. У меня дома она первой сняла куртку и пошла на кухню так уверенно, будто была здесь не второй раз, а жила последние полгода. Мне нравилось. Слишком. — Есть будешь? — спросил я. — А ты? — Да. — Тогда буду. Я открыл холодильник. — Паста? — Вчера уже была. — Мясо? — Можно. — Ты сейчас специально ведёшь себя так, будто собираешься готовить полноценный ужин в одиннадцать вечера? — Я умею. — Я не сомневаюсь. Я сомневаюсь, что хочу ждать. Она подошла ближе и встала рядом с кухонной стойкой. Я посмотрел на неё. — Ты очень голодная? Ева задумалась. — Уже не уверена. Вот эта интонация была ошибкой. Для меня. Я закрыл холодильник. — Ева. — Что? Она прекрасно знала что. Взгляд опустился к моей руке. К разбитым костяшкам. Несколько секунд задержался. Я ждал вопроса. Не последовало. Только потом она всё-таки произнесла: — Болит? — Нет. — Врёшь. — Немного. Она взяла меня за кисть и осторожно повернула. На коже действительно снова была ссадина. Ева провела большим пальцем рядом, не касаясь раны. Никакого допроса. Никаких «кого ты бил?». Но теперь, когда мы были вместе, её молчание ощущалось иначе. Я знал: рано или поздно вопрос появится. И она будет иметь право его задать. — Не смотри так, — сказал я. — Как? — Как врач, который сейчас собирается читать лекцию. Ева подняла глаза. — Я вообще-то думала, что ты очень плохо умеешь беречь руки. — Мне они нужны не для хирургии. —