Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

не знает. — Ты решил провести мне семейную консультацию? — Я решил напомнить тебе, в какой жизни мы живём. Вот теперь раздражение появилось мгновенно. — Её сюда не приплетай. — Я как раз пытаюсь сделать так, чтобы её не приплели другие. Я шагнул ближе. Артур не двинулся. — Ты хочешь сказать что-то конкретное? Он бросил сигарету и затушил носком. — Да. Если кто-то действительно хочет тебя убить, а не просто отжать пару заведений, он будет смотреть, что для тебя важно. Отец. Мать. Я. Теперь ещё она. Я почувствовал, как внутри поднимается злость. Не на Артура. На саму возможность. — Никто к ней не подойдёт. — Арс, это не ответ. — Это именно ответ. — Нет. Это твоя привычная хуйня: сказать, что всё решишь, потому что так проще, чем признать проблему. Я посмотрел на него. — Следи за словами. — А ты следи за Евой. Тишина между нами стала тяжёлой. Артур продолжил уже спокойнее: — Я не говорю, что её надо бросить. И не говорю прятать дома. Она не вещь. Но если всё с Корнеевым и покушением реально связано, нам нужно учитывать её существование. Мне не нравилось даже слышать это вслух. Ева не имела отношения ни к отцу, ни к нашим деньгам, ни к оружию, ни к людям, которые стреляли в меня. Она вообще оказалась рядом случайно. И именно поэтому мысль, что кто-то может добраться до неё только из-за меня, вызывала почти физическое желание кого-нибудь убить. — Никакой охраны пока, — сказал я. Артур сразу нахмурился. — Я и не предлагал посадить двух шкафов у её университета. — Тогда что? — Сначала просто смотрим. Проверяем, не интересуется ли кто-нибудь ею. Без того, чтобы она вообще заметила. Я хотел послать его нахуй. Очень. Потому что ещё вчера обещал себе не решать за Еву, какую правду ей лучше не знать. А это уже начинало напоминать именно то. С другой стороны, сказать ей: «Привет, мы вместе третий день, поэтому мои люди теперь проверяют, не следит ли за тобой кто-нибудь из тех, кто пытался меня убить» — тоже великолепный способ построить нормальные отношения. — Только проверка, — сказал я. — Никаких людей возле неё постоянно. Никаких вмешательств. И если увидишь хоть что-то реальное — сначала ко мне. Артур кивнул. — Так и собирался. Я посмотрел на него. — И ты сам к ней больше не лезешь. — После первой ночи я уже понял. — Хорошо. Он взял телефон. Я остановил: — И ещё. — Что? — Если выяснится, что кто-то действительно интересуется Евой… Артур посмотрел внимательно. Я закончил: — Найди его раньше меня. Север помолчал. — Потому что? — Потому что если первым найду я, разговаривать долго не буду. Он ничего не ответил. Не требовалось. Через десять минут пришло сообщение. Я дома. Я смотрел на эти два слова дольше, чем следовало. Потом написал: Хорошо. Спокойной ночи. Ответ появился почти сразу. И всё? Улыбнулся. Я пытаюсь быть приличным. Не очень убедительно. Я набрал: Хочешь, вернусь к твоему дому и покажу, насколько неприличным могу быть? Три точки появились. Исчезли. Снова появились. Спокойной ночи, Тимур. Я рассмеялся. Следом пришло ещё одно. Мой парень. Улыбка исчезла. Не потому, что не понравилось. Наоборот. Прочитал ещё раз. Мой парень. Пиздец. Вот два слова, которых я совершенно не ожидал настолько сильно почувствовать. Написал: Повтори завтра лично. Ответ: Посмотрим. Я убрал телефон. Корнеев. Покушение. Люди, которые за нами следили. Всё это никуда не делось. Но впервые появилась другая мысль. Не о том, как не подпустить Еву к своей жизни. А о том, что она уже в ней. И теперь вопрос был не в том, смогу ли я держать два мира отдельно. Вопрос был в том, сколько времени у меня осталось до того момента, когда они столкнутся.

Глава 16. То, чего я не спрашивала

Ева

Через три дня после знакомства с Лейлой я впервые увидела кровь на одежде Тимура не потому, что в него стреляли. И впервые поняла, что человек, которого я знала рядом с собой, и человек, которого называли Арсом, существуют гораздо ближе друг к другу, чем мне хотелось думать. В тот вечер я вообще не собиралась приезжать к нему на работу. После университета у меня было два свободных часа перед встречей с Викой, которая зачем-то решила, что нам необходимо вместе пройтись по магазинам. Тимур написал ещё днём, что до восьми застрял в одном из клубов из-за подготовки к закрытому мероприятию. Я ответила, что буду рядом и могу заехать на кофе. Он согласился. Всё должно было быть совершенно обычно. До того момента, когда я вошла не через главный зал. У входа меня встретил администратор, узнал и сказал, что Тимур сейчас в служебной части. Предложил подождать. Я почти согласилась. Потом увидела Артура. Он быстро прошёл через коридор и исчез за дверью, которую тут же придержал один из охранников. Выражение лица у него было совсем не тем, с которым несколько дней назад он сидел напротив меня за ужином. Я остановилась. — Тимур там? Охранник посмотрел на меня слишком внимательно. — Да. — Тогда скажите, что я приехала. Он явно хотел предложить мне остаться здесь. Не успел. Дверь открылась снова. Из помещения вывели мужчину. И я замерла. Не потому, что он был без сознания. Он шёл сам. Двое мужчин держали его под руки, но ноги слушались. Просто лицо было разбито. Сильно. Из носа шла кровь. Над бровью рассечена кожа. Рубашка сбилась, одна сторона воротника была пропитана красным. Мужчина тяжело дышал и выглядел так, будто несколько минут назад очень плохо понимал, когда нужно перестать спорить. Я машинально сделала шаг вперёд. Профессиональная реакция сработала раньше любой другой. — У него кровь не останавливается. Все повернулись. Артур появился за ним. А потом Тимур. И вот тогда я увидела его руку. На костяшках кровь. Не только собственная — это поняла сразу. Его рубашка была расстёгнута у горла, рукава закатаны. На манжете красное пятно. Он увидел меня и остановился. На секунду выражение лица осталось совершенно чужим. Не холодным. Злым. Жёстким. Таким я ещё его не видела. Потом взгляд изменился. — Ева? Я смотрела на него. На мужчину. Снова на руки Тимура. И больше уже не могла делать вид, что не понимаю очевидного. — Что с