Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

этого не сказала. — Почти. — Нет. Я сказала, что мне тяжело это принять. Голос у меня тоже стал громче. — Я не прошу тебя за один вечер превратиться в другого человека. Но ты не можешь ожидать, что я увижу кровь на твоих руках и скажу: «Ничего страшного, милый, пойдём ужинать». Тимур выругался. Прошёл к столу. Снова повернулся. — А что ты хочешь от меня сейчас? Вот хороший вопрос. Я сама не знала до конца. — Правду. — Ты её только что получила. — Тогда не злись на мою реакцию. Он замер. Секунда. Вторая. Потом тихо выдохнул. — Ладно. Я удивилась. — Что? — Ты права. Не идеально. Не «я всё понял». Но уже что-то. Он подошёл снова. — Мне не нравится, когда ты смотришь на меня так, будто пытаешься решить, ошиблась ли со мной. Я честно ответила: — Я пытаюсь решить, насколько глубоко всё это заходит. — Глубже, чем тебе понравится. Прямо. Без украшений. И у меня снова неприятно сжалось внутри. — Тогда когда-нибудь тебе придётся рассказать. — Когда-нибудь. — Не через десять лет. На его губах едва заметно появилась улыбка. — Постараюсь раньше. Я качнула головой. — Невыносимый. — Но пока не бросила. — Не зазнавайся. Он наконец коснулся моей талии. Не притянул сразу. Словно проверял, позволю ли. Я позволила. Тимур наклонился. Поцелуй был коротким. Спокойным. Совсем не таким, какими обычно заканчивались наши споры. И в этот момент я поняла: сегодня секса не будет. Не потому, что я его не хотела. Даже сейчас тело всё равно узнавало прикосновение Тимура быстрее головы. Просто иногда между двумя людьми должно остаться место не для желания. Для того, что неприятно услышать и всё равно приходится принимать. У служебного выхода Артур разговаривал с кем-то по телефону. Увидев нас, закончил. Тимур остановился рядом. — Я отвезу Еву. Артур посмотрел на меня. Потом на него. — Хорошо. И снова это ощущение. Он понимает больше, чем говорит. Я надела пальто. Тимур помог, хотя я прекрасно могла сама. Когда его рука случайно коснулась моего плеча, я повернулась. — Ты останешься здесь потом? — Да. — Надолго? — Не знаю. Раньше я бы просто кивнула. Сегодня спросила: — Из-за того человека? Тимур чуть напрягся. Но ответил. — В том числе. — Его ещё будут бить? Артур отвернулся. Очень вовремя. Тимур смотрел на меня несколько секунд. — Не если начнёт нормально говорить. Ответ мне не понравился. Но хотя бы был честным. — Ясно. Он открыл дверь. На улице было холодно. До машины дошли молча. По дороге я смотрела в окно. Тимур пару раз пытался начать обычный разговор. Я отвечала. Но оба чувствовали, что вечер уже не станет лёгким. Возле дома он не глушил двигатель. Я расстегнула ремень. — Ева. Посмотрела. Он держал руль одной рукой. Вторая лежала на коробке передач. — Если ты сейчас захочешь сказать, что тебе надо подумать, скажи нормально. Я не буду приезжать ночью и выяснять. Я удивилась. — Я не собиралась исчезать. — Хорошо. — И я не собираюсь тебя бросать из-за одного увиденного мужчины. Тимур усмехнулся без веселья. — Очень романтичная формулировка. — Ты понял. — Да. Я помолчала. — Но я больше не хочу делать вид, что не вижу. Вот теперь он стал серьёзным. — Тогда не делай. Я кивнула. Потянулась к двери. Тимур неожиданно взял за руку. — И ещё. — Что? — Не приходи в служебные помещения одна. Раздражение вспыхнуло мгновенно. Он увидел. — Не потому, что я тебе запрещаю. Потому что сегодня внизу был человек, которого я не считаю безопасным. Если хочешь ко мне — напиши. Я сам встречу. Формулировка имела значение. Большое. Я медленно выдохнула. — Хорошо. Он поднял мою руку и поцеловал костяшки. Я смотрела на его лицо. Тот же мужчина, который несколько часов назад разбил чужое. И тот же, который сейчас спрашивал, прежде чем притянуть меня к себе. Я сама наклонилась и поцеловала его. Не долго. Когда отстранилась, Тимур провёл пальцем по моей щеке. — Напиши, когда зайдёшь. — Ты будешь сидеть здесь и смотреть. — Всё равно напиши. Я улыбнулась. — Хорошо. Вышла. До двери дошла быстро. Обернулась. Машина всё ещё стояла. Конечно. Тимур Я вернулся в клуб через двадцать пять минут. Север ждал в кабинете. На столе лежал пистолет. Мой. Я оставил его там до разговора с Евой, потому что не хотел, чтобы она случайно увидела раньше времени. Теперь эта предосторожность казалась почти смешной. Она уже увидела достаточно. Артур посмотрел на меня. — Поругались? — Нет. — Судя по лицу, почти. Я взял оружие и убрал обратно. — Она видела Яшина. — Я заметил. — И мои руки. — Это тоже было сложно не заметить. Я сел напротив. Артур некоторое время молчал. Потом сказал: — Именно про это я тебе говорил. Я раздражённо посмотрел. — Не сейчас. — Я не про опасность. Про два мира. Я ничего не ответил. Потому что знал. Ева не закатила истерику. Не потребовала бросить семью. Не сказала, что я чудовище. Она просто посмотрела на меня и спросила, стрелял ли я в людей. И я впервые за много лет почувствовал себя не Арсом, которого никто не спрашивает о моральной стороне происходящего. А Тимуром, которому придётся однажды объяснить женщине, которую он хочет рядом, почему для него некоторые вещи давно стали нормальными. Хуёво. Но, наверное, неизбежно. — Что с Яшиным? — спросил я. Артур положил передо мной телефон. — Заговорил подробнее. Я посмотрел записи. И через несколько минут мысли о сегодняшнем разговоре с Евой пришлось отодвинуть. Потому что версия Корнеева, которая ещё вчера выглядела почти железной, только что дала первую серьёзную трещину. Дронов действительно платил Сергею. Но деньги предназначались не за нападение. По крайней мере именно это утверждал Яшин. Он назвал сделку. Другую. Грязную, но никак не связанную со мной. И если он говорил правду, кто-то очень старательно заставлял нас смотреть на Корнеева. Я поднял глаза на Севера. — Проверяй всё заново. Артур кивнул. — Уже. Я посмотрел на фотографию Корнеева. Слишком удобный враг. Слишком очевидный след. И впервые всерьёз подумал, что мы всё это время шли именно туда, куда нас хотели привести.

Глава 17. Неверная цель

Тимур

К утру мне хотелось увидеть Корнеева гораздо меньше, чем