Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

это сделал, знает, как мы работаем. Вот здесь я замолчал. Не потому, что подумал об отце. И не потому, что появился какой-то мистический «свой». Просто враг явно понимал, что мы проверяем людей, деньги, встречи и машины. Может, наблюдал давно. Может, просто был умным. Пока этого хватало. — Никому внутри лишнего не говорим, — сказал я. — Только ты, я и отец по полной картине. — Согласен. Телефон завибрировал. Сообщение от Евы. Ты сегодня в человеческом режиме или опять занят спасением ресторанного бизнеса? Я посмотрел и невольно усмехнулся. Север увидел. — У тебя лицо меняется быстрее, чем у нормального человека. — Не начинай. — Я ничего. Я набрал ответ. Сегодня постараюсь быть человеком. Ева: Очень амбициозно. Чёрт. Мне действительно стало легче. Ненадолго. Ева Тимур приехал за мной после университета почти вовремя. «Почти» в его случае означало двадцать минут. Я сидела в холле, читала сообщения Вики и пыталась не думать о разговоре в клубе несколько дней назад. Не получалось. После той сцены мы не возвращались к теме. Тимур не пытался сделать вид, что ничего не произошло. Но и продолжения не предлагал. Наверное, я тоже не была готова. Когда машина остановилась возле входа, я вышла сама. Тимур открыл пассажирскую дверь изнутри. — Привет. — Привет. Поцеловал, когда я села. Спокойно. Не так, чтобы мозг отключился на ближайшие пять минут. Хотя тело всё равно слишком быстро вспомнило всё остальное. Я пристегнулась. — Ты сегодня выглядишь так, будто кто-то тебя очень раздражает. — Сегодня почти все. — А я? Он посмотрел. — Ты пока в безопасной зоне. — Щедро. Машина тронулась. Несколько минут ехали молча. Потом Тимур неожиданно сказал: — Корнеев, скорее всего, не имеет отношения к нападению. Я повернула голову. Не ожидала. Особенно после того, как он несколько дней вообще не объяснял, что происходит. — Тот самый Корнеев? — Да. — И ты решил мне это рассказать почему? Тимур немного помолчал. — Потому что в прошлый раз ты сказала, что я сам решаю, что тебе можно знать. Я смотрела. Вот это было важно. Он продолжил: — Я не собираюсь рассказывать детали. Но если ты уже слышала фамилию и видела, что вокруг неё происходит, лучше скажу прямо. Мы ошиблись с версией. — И теперь вы не знаете, кто? — Нет. В голосе была злость. Не на меня. На ситуацию. — Это хуже? Тимур усмехнулся без веселья. — Намного. Я понимала почему. Пока существовал Корнеев, у опасности было имя. Теперь снова нет. Я положила ладонь ему на руку возле коробки передач. Тимур посмотрел. Потом переплёл пальцы. — Я не собираюсь тебя расспрашивать, — сказала я. — Просто не исчезай на двое суток и потом не делай вид, что ничего не произошло. — Я не исчезал. — Ты дважды отменил встречу. — Я работал. — Именно. Он вздохнул. — Ладно. — Что «ладно»? — Буду писать. Я улыбнулась. — Даже если занят убийствами и расчленением? Тимур резко посмотрел. Потом увидел моё лицо. — Очень смешно. — Немного. — После прошлого разговора я бы такими шутками не разбрасывался. Я сжала его пальцы. — Значит, всё-таки умеешь переживать. — За себя — редко. — Я заметила. Некоторое время ехали спокойно. Мне нравилось, что сегодня он сам дал кусочек правды. Маленький. Но не потому, что я вытянула. Сам. Наверное, именно так доверие и должно работать. Не одним огромным признанием. А такими вещами. Мы приехали к нему. Тимур собирался заказать еду, но я настояла, что после двух недель ресторанов и доставки хочу что-нибудь обычное. — Например? — Картошку. Он посмотрел так, будто я предложила пожарить голубя на балконе. — Просто картошку? — Да. — С мясом? — Можно. — Тогда это уже нормальнее. Я рассмеялась. Он действительно начал готовить. Я сидела на кухонной стойке — на той самой, и организм, разумеется, решил вспомнить вчерашнее. Нет. Не вчерашнее. Несколько дней назад. Но память тела оказалась слишком хорошей. Я посмотрела на Тимура. Он резал овощи и совершенно не замечал, о чём я думаю. Или делал вид. Потом поднял глаза. — Что? — Ничего. — Ева. Я улыбнулась. — Готовь. Он прищурился. — Ты специально сидишь именно там? Вот теперь меня бросило в жар. — Я просто сижу. — Конечно. Тимур отложил нож. Подошёл ближе. Встал между моих коленей. И сразу стало слишком тепло. — Ты же сказал, что голодный. — Уже не уверен. Ладони легли на мои бёдра. Я улыбнулась. — Картошка сгорит. — Хуже уже не будет. — Очень романтично. Он поцеловал меня. Медленно. Без той голодной резкости, которая была в прошлый раз на этой кухне. Но именно от медленности возбуждение начало подниматься ещё быстрее. Я обняла его за шею. Пальцы скользнули в волосы. Тимур тихо выдохнул мне в губы. Его руки прошли по талии, притянули ближе. Я почувствовала знакомое напряжение в его теле. Жар сразу разлился внизу живота. И в этот момент телефон Тимура зазвонил. Мы оба замерли. Я закрыла глаза. — Не бери. Он тихо рассмеялся. — Это Север. — Тем более. Звонок не прекращался. Тимур посмотрел на экран. Выражение лица изменилось. — Блядь. Вот и всё. Момент исчез. Он ответил. Не отходя далеко. Я спрыгнула со стойки и вернулась к плите. Голос Тимура стал жёстче. — Что значит пропал? Я перестала улыбаться. Север говорил долго. Тимур слушал. Потом спросил: — Когда последний раз его видели? Ещё пауза. — Нет. Никого не трогать. Сначала найди. Он закончил разговор. Я выключила плиту. — Кто-то пропал? Тимур посмотрел. Несколько секунд решал. И я сразу это увидела. Потом всё-таки ответил: — Сергей. — Тот, который связан с Корнеевым? — Да. Вот это уже было неприятно. — И это плохо? — Очень. Он взял куртку со стула. — Мне нужно ехать. Я кивнула. Без обиды. Ситуация явно не из тех, где можно сказать: «А как же наш вечер?» Тимур подошёл. — Я отвезу тебя. — Я могу вызвать такси. — Ева. Я подняла руку. — Хорошо. Только не начинай. Он поцеловал быстро. Потом остановился. — Извини. Я удивилась. — За что? — За вечер. — Ты не специально его потерял. — Всё равно. Я провела ладонью по его груди. — Езжай. Тимур Сергей исчез через несколько часов после того, как мы окончательно отбросили Корнеева.