Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

если ты сейчас скажешь, что хочешь спать, я отвезу тебя домой. Без обид и без попыток передумать тебя.

Вот это было важно.

И почему-то именно после этих слов я окончательно перестала сомневаться.

Я встала.

Теперь мы оказались почти вплотную.

Положила ладони ему на грудь.

— А если не хочу домой?

Тимур посмотрел несколько секунд.

Дыхание стало тяжелее.

— Тогда лучше не спрашивай, чего хочу я.

— Почему?

Он наклонился ближе.

Губы почти касались моих.

— Потому что ответ тебе уже известен.

Я сама поцеловала его.

И на этот раз никто не собирался останавливаться через минуту.

Тимур

Я хотел её трахнуть.

Не потом.

Не после ещё трёх свиданий.

Сейчас.

Эта мысль стала окончательно ясной в тот момент, когда Ева сама поцеловала меня на кухне и прижалась ближе.

Член затвердел почти сразу.

Слишком быстро для человека, который собирался изображать контроль.

Я обхватил её за талию и притянул к себе.

Она почувствовала.

Я понял по короткому вдоху.

Но не отстранилась.

Наоборот — прижалась сильнее.

Вот это окончательно снесло остатки нормальных мыслей.

Я поцеловал её глубже.

Ладонь прошла по спине, задержалась на талии.

Хотелось коснуться везде.

Снять с неё этот чёртов свитер.

Увидеть, как она будет смотреть на меня без всей своей привычной собранности.

Но спешить настолько, чтобы потом она пожалела, я не собирался.

Отстранился на пару сантиметров.

Ева смотрела на меня уже совсем иначе.

Губы припухли от поцелуев.

Дыхание сбито.

В глазах — то же желание, которое сейчас разрывало меня изнутри.

— Скажи, если хочешь остановиться.

Она провела пальцами по моей шее.

И тихо ответила:

— Не хочу.

Вот и всё.

Больше мне ничего не требовалось.

Я подхватил её, и Ева тихо рассмеялась от неожиданности, обхватив меня руками.

Плечо слегка дёрнуло.

Плевать.

— Только попробуй сейчас сказать про плечо.

Она ещё улыбалась.

— Я вообще ничего не сказала.

— Но подумала.

— Возможно.

Я поцеловал её снова и понёс в сторону спальни.

На этот раз между нами уже не было никакой границы, которую хотелось сохранять.

Только одна, которую оба наконец решили перейти.

Ева В спальне Тимур поставил меня на пол, но отойти не дал. Его ладони остались на моей талии, а я всё ещё держалась за его плечи. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Дыхание у обоих уже было сбито, губы горели после поцелуев, и сейчас мне совершенно не хотелось снова начинать что-то обсуждать. Я потянулась к нему сама. Тимур сразу ответил на поцелуй, притянул ближе, и в этот раз между нами уже не осталось той осторожности, которая была в машине или возле моего дома. Его руки скользили по моей спине, по талии, задерживались там, где от одного прикосновения по коже проходила дрожь. Я чувствовала, насколько сильно он возбуждён. И от осознания, что причина — я, меня бросило в жар ещё сильнее. Тимур медленно снял с меня свитер. На секунду отстранился, посмотрел так открыто, что у меня внутри всё сжалось от желания, а потом снова притянул к себе. Его губы прошлись по шее. Ниже. Я закрыла глаза. Пальцы сами сжались на его футболке, а дыхание стало рваным. Каждое новое прикосновение отзывалось где-то глубоко внутри, и чем дольше он не торопился, тем сильнее становилось напряжение. Мне хотелось больше. Я сама стянула с него футболку. Тимур усмехнулся только глазами, но ничего не сказал. И правильно. Сейчас слова действительно были лишними. Я провела ладонями по его груди, почувствовала напряжённые мышцы под пальцами, осторожно обошла место ранения на плече. Тимур поймал мою руку, поцеловал ладонь и тут же снова накрыл мои губы своими. Через несколько мгновений мы уже оказались на кровати. Он не навалился сразу всем весом, помня о плече, но всё равно окружил меня собой настолько, что я чувствовала его повсюду — тепло кожи, тяжёлое дыхание, сильные руки. Я перестала думать о том, как выгляжу. О том, достаточно ли давно мы знакомы. Вообще обо всём. Одежды становилось меньше, прикосновения — смелее, и с каждым движением Тимура моё тело отзывалось всё сильнее. Иногда он замедлялся, будто специально проверяя мою реакцию, и именно это доводило почти до безумия. Я сама тянула его обратно, когда он отстранялся. Сама подставлялась под поцелуи. Сама показывала, что хочу продолжения. И когда стало совершенно ясно, к чему всё идёт, Тимур остановился всего на мгновение. Не для разговора. Просто посмотрел мне в глаза, давая последнюю возможность изменить решение. Я только сильнее притянула его к себе. Этого оказалось достаточно. Первое ощущение заставило резко вдохнуть и зажмуриться. Тимур сразу замедлился, удерживая меня ближе. Несколько секунд дал привыкнуть, не торопя, а потом движение между нами постепенно стало естественнее. Я открыла глаза. Он смотрел на меня. Не улыбался. В его взгляде было столько желания, что внутри снова прошла горячая волна. Я обхватила его руками и прижалась ближе. Теперь всё ощущалось иначе. Глубже. Интимнее любого поцелуя. Ритм постепенно становился увереннее, дыхание Тимура тяжелело, а у меня всё чаще вырывались звуки, которые уже невозможно было контролировать. Я чувствовала каждое его движение, каждое прикосновение ладони к моей коже. То, как он притягивал ближе. Как целовал, когда наши лица оказывались рядом. Как менялось его дыхание, когда я сама двигалась навстречу. Возбуждение росло быстро. Горячее напряжение внизу живота становилось почти болезненно приятным. Я закрыла глаза и запрокинула голову, когда он снова коснулся меня так, что по телу прошла сильная дрожь. Тимур почувствовал это сразу. Не остановился. Наоборот, продолжил в том же ритме, и через несколько секунд я уже не могла думать вообще ни о чём. Только чувствовать. Как внутри всё сильнее натягивается. Как ноги дрожат. Как пальцы цепляются за его плечи. Как становится трудно даже нормально вдохнуть. А потом напряжение резко достигло предела. Я зажмурилась, тело невольно напряглось, и меня накрыло настолько сильно, что я прижалась к Тимуру, пряча лицо у его шеи. Дыхание сорвалось окончательно. Несколько мгновений существовали только ощущения — сильные, горячие, проходящие волнами по всему телу. Тимур не остановился сразу. Я почувствовала, как он сам уже теряет привычный контроль, как движение становится напряжённее, дыхание — тяжёлым. Он выругался мне в шею, крепче удерживая рядом, а спустя немного времени тоже замер, тяжело выдыхая. Некоторое время мы вообще не двигались. Я лежала под ним, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Сердце билось так, будто я только что пробежала несколько километров. Тимур